Солнечные часы

ради меня, – говорит Ивон. – Можешь кататься по полу и выть, если тебе станет легче. Но я не уйду. – Она поджимает ноги, удобно устраивается в углу дивана, кладет голову на подлокотник. – Завтра тебе опять в полицию. Думала об этом?
Я качаю головой.
– Когда сержант Зэйлер за тобой заедет?
– Утром.
Ивон чертыхается сквозь зубы.
– Ты не можешь есть, не можешь двигаться, едва находишь в себе силы говорить. Как ты предполагаешь выдержать еще один разговор с Джульеттой Хейворт?
Я не знаю ответа. Как-нибудь выдержу.
– Позвони сержанту Зэйлер и скажи, что передумала. Хочешь, я сама позвоню?
– Нет.
– Наоми…
– Я должна поговорить с Джульеттой. Иначе она не скажет, что ей известно.
– Как насчет того, что известно тебе ? – возражает Ивон. – Ты знаешь, что я не в восторге от Роберта, но… Он любит тебя, Наоми. И он не насильник.
– Скажи это судмедэкспертам, – с горечью предлагаю я.
– Они ошиблись. Эти эксперты постоянно ошибаются.
– Перестань, прошу тебя. – От фальшивых надежд, которые она пытается мне внушить, нисколько не легче. – Я должна рассчитывать на худший из возможных вариантов. Еще одного разочарования я не перенесу.
– Ладно. – Ивон готова во всем мне потакать. – И какой у нас худший вариант?
– Роберт имеет отношение к этим изнасилованиям, – отвечаю я глухим, безжизненным голосом. – Одних женщин насиловал он, других – тот, второй. Джульетта тоже с ними связана. Возможно, она и руководит. Их трое в этом деле. Роберт с самого начала знал, что я – одна из жертв его напарника. То же самое с Сандрой Фригард. Он из кожи вон лез, чтобы с нами познакомиться, именно потому, что все заранее знал про нас.
– Зачем? Он что, сумасшедший?
– Не знаю. Возможно, хотел убедиться, что мы не заявим в полицию. Если не ошибаюсь, именно так поступают тайные агенты. Входят в доверие к врагу, собирают информацию.
– Но Сандра Фригард заявила в полицию до знакомства с Робертом, разве нет?
Я киваю:
– Да. И если сблизиться с жертвой, то можно быть в курсе того, как протекает расследование. Полиция ведь сообщает жертве новости, а та делится с близким человеком. Возможно, Джульетте, или тому, второму, или даже Роберту, а может, всем троим хотелось держать руку на пульсе и знать о каждом шаге полиции. Помнишь, мы с тобой часто обсуждали манию Роберта держать все под контролем. – Я не могу сдержать слез.
Знаешь, Роберт, что самое ужасное? Твои нежные слова, твои милые жесты любви обрели еще большую конкретность в тот самый миг, когда ты велел мне уйти. Если бы я только могла вспомнить наши плохие мгновения. Мне бы стало гораздо легче. Я нашла бы в тебе изъяны и убедила себя, что ошибалась на твой счет. Но я ничего не помню, лишь твои полные любви слова. Ты не представляешь, как дорога мне . Так ты заканчивал каждый наш телефонный разговор. Вместо прощания.
Моя собственная память восстала, словно желая окончательно добить меня, она подсовывает лишь самые чудесные воспоминания, чтобы я сравнила тебя нынешнего с тобой прежним.
– Почему Джульетта хотела убить Роберта? – Ивон снимает верхнюю половинку моего сэндвича, откусывает. – И почему она издевается над тобой?
У меня нет ответа на эти вопросы.
– Потому что Роберт тебя любит! Это единственное объяснение. Он ей все-таки сказал, что уходит к тебе. Она ревнует, отсюда и ненависть.
– Роберт не любит меня. – Я сгибаюсь под тяжестью этих слов. – Он велел мне оставить его в покое, уйти.
– Господи, да он только вышел из комы! Жена проломила ему голову камнем, Наоми! Если бы у тебя мозги превратились в кашу, если бы ты несколько дней провалялась без сознания, то вряд ли бы понимала, что говоришь. – Ивон смахивает крошки с дивана на пол. У нее это называется уборкой. – Роберт тебя любит, – повторяет она с нажимом. – Он поправится, вот увидишь.
– Отлично. И мы с насильником станем жить долго и счастливо в любви и верности.
Я разглядываю хлебные крошки на полу. Почему-то вспоминается сказка о Гансе и Гретель. Еда, всюду еда. Magret de Canard aux Poires из ресторана «Лавровое дерево». В том маленьком театре на стол подавали блюдо за блюдом.
– Не трогай сэндвич, – говорю я. – Ты что, проголодалась?
Ивон вздрагивает, ей стыдно, что в такой момент она думает о еде. Я тоже думаю о еде, хотя съесть что-нибудь вряд ли смогу.
– Который час? Еще успеем в «Лавровое дерево»?
– «Лавровое дерево»?! Ты о самом дорогом ресторане в графстве? – Ивон на глазах меняется. На смену богатой советами доброй тетушке приходит железная директриса. – Оттуда Роберт привез тебе еду