Война за передел мира изменила все. Теперь есть чистые и зараженные. Носители в группе риска, их перемещают в зоны особого режима, а детей отправляют в закрытые интернаты. Никто не обещал, что ей будет просто. Никто не говорил, что ему не придется ее защищать. И никто не предупреждал, что из ненависти может родиться любовь. А опасные тайны множатся, и все, что они знали о мире, переворачивается с ног на голову.
Авторы: Екатерина Руслановна Кариди
Ей казалось, что они едут уже очень долго. И то, что Титов увозит их за город, тоже пугало. Немного. Дана на всякий случай спросила у него еще раз, про Максима, он скосился на нее в зеркало заднего вида и бросил:
— Скоро приедем. Вы встретитесь с ним на месте.
А потом просто молчала, прижимая к себе ребенка. И чем дальше они отъезжали от города, тем ей становилось тревожнее. Мальчик, чувствуя состояние матери, вообще примолк и прижался к ней, как маленький зверек. Худенький, бледненький.
«Ничего», — повторяла она про себя. — «Откормлю, накупаю, наглажу, начищу. Все будет хорошо…»
И озиралась по сторонам, пытаясь понять, куда ее везут. А они давно уже гнали по какой-то незнакомой дороге, и по обе стороны — заброшенные поля, лесопосадки. Старые заброшенные постройки, кое-где остатки сетки Рабица. Большой город вдалеке.
Еще раньше Титов включил радио, оно тихонько жужжало, вещало новости, пело песни на какой-то там волне. Но песни все бестолковые. Попса.
Дана никогда особо не любила попсу. На ее памяти уже и война прошла, и мир разделился на две уродливые половины — на чистых и «зараженных». А песни все те же.
Под тихое жужжание радио пришли разные мысли.
Думала ли она, что так будет? Когда сидела в приемной управления по делам перемещенных и ждала вызова, чтобы получить разрешение посетить интернат, Дана рассчитывала дожить, увидеть Сашеньку. А потом вернуться в зону и умереть. Если только чип не убьет ее раньше. Да она на чип тот согласилась, только потому что считала себя смертницей.
Сколько всего за это короткое время произошло.
Наверное, она очень счастливая женщина.
Радио умолкло. Филипп включил другие, раритетные записи. И Дана затихла, слушая хрипловатый голос певца:
Дана крепче прижала к себе Сашку, молясь про себя: «Господи, только бы с Максимом было все в порядке…» И закрыла глаза, чтобы не думать о том, что, песня пророческая.
А когда открыла, Титов уже свернул куда-то в сторону пустыря.
«Все», — почему-то подумалось ей. — «Все…»
Машины. Внезапно. На пустыре.
Стояли в круг. И в одной из них она узнала Максима. Дверь внедорожника была открыта, он сидел, поставив ноги на землю.
Узнала и задохнулась. Руки перевязаны, сам еще больше почерневший, лицо обожженное, на голове повязка. Сын увидел его и вдруг подался вперед, прилип к стеклу и тихо восторженно прошептал:
— Папа. Там мой папа.
А у нее
