Старинный холм в местечке Баттл-Хилл, что под Лондоном, становится местом тяжелой битвы людей и призраков. Здесь соперничают между собой жизнь и смерть, ненависть и вожделение. Прошлое здесь пересекается с настоящим, и мертвецы оказываются живыми, а живые — мертвыми.
Авторы: Чарльз Вильямс, Уильямс Чарльз
плакала. «Это все от возбуждения», — поставила диагноз ее мать, а соседи начали поговаривать, что виной всему пьеса Стенхоупа.
Лоуренс Уэнтворт отсиживался дома, даже слуги видели его нечасто. Шторы в его кабинете никогда не открывались. «Это не по-людски», — говорила его горничная соседской горничной.
Некоторые актеры и зрители подхватили то, что обычно называли местной эпидемией гриппа. Жаркое солнце, холодные ветра, нервы или инфекция были тому виной, но здоровье обитателей Холма расстроилось.
Впрочем, не у всех. Адела и Хью составляли исключение. Хью не изменяла всегдашняя энергичность. Адела, хотя и страдала от жары, летних гроз и подавленного настроения, стоически переносила свои недомогания на ногах. К ее сожалению, Паулина не смогла сдержать обещание и поговорить со Стенхоупом — тот куда-то уехал сразу после спектакля. Паулина без энтузиазма обещала Аделе поговорить с ним при первой возможности.
— Пойми, — говорила Паулина, — я ведь не могу выбить из него обещание палкой. Если, как ты говоришь, это важно для всех, ну и поговорила бы сама. Другое дело, если ты для себя стараешься, тогда, конечно, неудобно…
— Я же тебе сказала: я обо всех вас думаю! — раздраженно выкрикнула Адела и ушла.
Укрощение Хью тоже пришлось отложить. Этот увалень так и не сделал ей формального предложения, а без него вступать в бой было затруднительно. Чтобы не спугнуть добычу, Аделе приходилось держаться в более жестких рамках, чем она привыкла.
Однажды вечером, дня через два-три после похорон Маргарет Анструзер, они гуляли по Холму. Возвращаясь, они случайно выбрали дорогу, идущую мимо ворот кладбища. Покосившись на ворота, Хью лениво сказал:
— Паулина, наверное, уедет. Бабушка умерла, что ей здесь делать…
Адела как-то не думала об этом.
— Может, и останется. Переедет в дом поменьше или еще куда-нибудь. По-моему, она не собиралась уезжать.
— Ты не ходила на похороны, дорогая? — спросил Хью.
— Конечно, нет, — ответила Адела. — Терпеть не могу расстраиваться. — Как бы в доказательство она задержалась, заглядывая в ворота. — Их здесь так много, — добавила она.
— Да, как ни закрывай глаза, а не заметить их трудновато.
— Я вообще ни на что не закрываю глаза, — почти огрызнулась Адела. — Слава богу, мы теперь избавились от всех этих церковных обманов. Главное — правда, все остальное не так важно. Если человек умер, значит, он умер, вот и всё.
— А что всё-то? — неожиданно спросил Хью. — Я, например, не знаю. Смерть — это, конечно, факт, но непонятный же. А насчет загробной жизни… знаешь, это для тех, кто помечтать любит.
— Я тоже терпеть не могу этих разговоров, — сказала Адела. — Правда, иногда думаешь: хорошо бы что-нибудь случилось… ну, такое, необычное…
— Я, когда думаю, четко устанавливаю себе пределы, — сказал Хью, обнимая ее за плечи. — Допустим, отсюда и до твоего дома я буду думать, что хорошо бы случилось что-нибудь этакое необычное, похожее на пятьдесят тысяч фунтов в год. И так я думаю до твоего дома, а потом перестаю это делать.
— Что, совсем перестаешь? — недоверчиво спросила Адела.
— Ну, зачем же — совсем? Нет, дальше я сосредоточиваюсь на мысли, что хорошо бы к тем пятидесяти прибавить еще столько же. Заметь, никаких фантазий о несметных сокровищах! Люблю определенность.
Адела покачала головой.
— Я тоже мечтаю о вполне конкретных вещах, — сказала она. — Только мне кажется, что я эти вещи вижу в несколько ином свете. Они и настоящие, и не совсем. Ну, как искусство…
Едва прозвучало слово «искусство», как голос совсем рядом произнес:
— Позвольте мне вас переубедить, мисс Хант.
Адела подпрыгнула от неожиданности, оглянулась и увидела Лили Сэммайл.
Вплотную к этой части кладбищенской ограды стоял сарайчик высотой не более человеческого роста. Вход в него закрывала грубо сколоченная покосившаяся дверь. Постройка выглядела старой, если не сказать древней. Бессчетные зимы и ветра оставили на ее стенах многочисленные следы. В таких пристройках обычно хранят садовые инструменты.
Возле двери сарайчика стояла Лили Сэммайл. Она тронула Аделу за руку, и девушке показалось, что по коже провели наждаком. Голос был под стать рукам — такой же шершавый. Адела отдернула руку и прижалась к Хью.
Некоторое время все трое смотрели друг на друга. Молодые люди не сразу заметили удивительно неряшливую одежду, растрепанные пепельные волосы и почти такие же пепельные щеки.
— Все приходит и уходит. То, чего вы хотите — прах!
— Да ну, миссис Сэммайл! Зачем нам прах? Мы оба хотим гораздо большего, — непринужденно сказал Хью.
— Вы-то — может быть, а вот она
