Сотвори себе удачу

он довел ее до метро и все время был рядом, благо она не знала его в лицо. На эскалаторе, чтобы не мозолить ей глаза, он поднимался тремя ступеньками выше. И сначала задергался, когда к ней подошел какой-то парень, но потом, увидав, что они мирно беседуют, решил, что она встретила знакомого, хотя и оставался начеку. Внизу была страшная давка, но он держался все время рядом. Знакомый ее куда-то исчез на выходе, и охранник уже было совсем успокоился. Откуда он опять появился, этот «знакомый»?! Но он появился неожиданно и охранника просто оглушил одним ударом. Когда же непутевый охранник пришел в себя, в переходе никого не было, сердобольные прохожие вызвали ему «скорую», от которой он едва отбился.
Дым понял, что произошло очередное похищение. Теперь он абсолютно уверился в том, что Люда – именно тот человек, который ему нужен. «Так настойчиво охотиться за мелкой сошкой никто бы не стал. А то, что она только начинает, только поднимается, было лучше всего. Он понимал, что сейчас самый лучший момент – пристроиться, и тут уж он развернется в полную силу. На сей раз мои люди просто столкнулись с высочайшим профессионализмом, не осталось никаких концов!» – убеждал он себя. Но ужаснее всего было то, что в ее глазах он выглядел болтуном и ничтожеством. Так, чего доброго, он потеряет весь свой авторитет… И когда Люда вдруг объявилась сама, Дым воспринял это как последний шанс. Конечно, обидно, что она не захотела, чтобы он прилетел за ней. Но шанс реабилитироваться после неудачной охраны она ему все-таки дала. Теперь главное – сработать четко, без накладок. Операцией по захвату этого субъекта он решил руководить сам, для подмоги срочно вызвал Артема, вытащив его с какой-то гулянки. Дым подхватил его уже по пути к Людиному дому. На лестнице около ее квартиры он поставил своего человека. А сам сидел в машине напротив парадного, и ждал, никому не доверяя наблюдать за Людиным парадным.
Никола считал себя человеком сугубо реалистическим. Он не замахивался на недостижимые цели, поэтому всегда добивался того, чего хотел. Эмоции были не властны над ним. И только страсть к Люде портила его рассчитанную до мелочей, строго регламентированную жизнь. Это было его слабое место. Кто-то был запойным пьяницей, кто-то – безрассудным игроком или болельщиком, он страдал страстной любовью к Люде. Причем чем недостижимей был предмет его страсти, то есть Люда, тем мучительней его тянуло к ней. Страсть то утихала, то разгоралась с новой силой. Но неизменно поводом для возгорания были какие угодно Людины успехи: творческие, житейские – самым сильным поводом возгорания становилось появление около нее какого-нибудь лица мужского пола. Казалось, что страсть эта кормится не любовью, а ревностью. За те десять лет, что они просидели в одной комнате в «Ленпроекте», возгорания случались значительно реже, и сила их была значительно слабее, чем в последнее время, когда они стали видеться довольно редко. Приступы эти длились обычно недолго и утолялись каким-нибудь подвигом с его стороны. Он напивался и объяснялся ей в любви, неизменно предлагая свои руку и сердце. Последнее время он даже стал делать ей какой-нибудь подарок в виде интересной работы или корзины цветов. Был и еще один способ удовлетворения этих вспышек: он мучил свою бедную Лизу, рассказывая в деталях о своей любви к Люде. Так или иначе, он установил некоторое равновесие между будничным порядком скучноватой, но размеренной жизни и праздничными взрывами своей страсти. И только с появлением Стива Никола не знал покоя ни одного дня. Он все время находился в приподнятом расположении духа и жаждал бурной деятельности. Стива он должен был победить! Казалось, добейся он Людиной благосклонности, и страсть эта покинула бы его. Но он об этом не подозревал.
Проспал он недолго, часа полтора. И проснулся полный решимости действовать. «Я пристрелю его! Русская рулетка!» – всплыли в мозгу манящие горизонты. На дворе стояла темная ночь. Но это никак не могло повлиять на его решение. Никола мгновенно оделся, схватил свою канистру и выскочил на лестницу. Уже спустившись на два пролета, он вдруг обнаружил, что револьвера при нем нет.
Он вернулся домой. Пистолета нигде не было. В ванной лежали скомканный фрак и брюки, пистолет в этой кучке отсутствовал. Он обошел всю квартиру, перевернул постель, потом взялся за шкафы. Он сдергивал вешалки, выворачивал ящики, вытаскивал полки. Пистолет исчез. Бесплодные поиски утомили его. «Надо выпить!» – наконец решил он и пошел к холодильнику. На стеклянной крышке кастрюли с супом, прямо над высовывающимся из супа куском мяса лежал его «черный пистолет». Это вчера, убирая в холодильник бутылку, он для пущей сохранности машинально спрятал сюда и свое оружие.
Никола схватил его,