Совмещение реальностей

если ты, надумаешь, одеть в такие костюмы всю армию, то он, в таком случае, будет просить Богов, что бы они не допустили твоего возвращения из похода.
— Добрый этот самый портняжка, как я погляжу.
— Да, я ему примерно, то же самое сказал, а ещё пообещал пожаловаться Его Светлости, что, мол, его портной колдовством занимается, и люд добрый изводит.
— А он, что действительно занимается и изводит? А по нему не скажешь, на вид такой милый человек.
— Да нет, это я так, припугнуть его решил.
— И что получилось?
— Странно, но получилось, он перепугался так, что стал у меня прощения просить, и очень просил, что бы я разговор весь этот тебе не передавал.
— А я-то здесь причём? Он в первую очередь Его Светлости должен бояться.
— Нет, ты для него в этом случае страшнее.
— Почему?
— Дело в том, что если ты подашь на него в суд и предъявишь обвинения в порче, или другом, каком, изводящем колдовстве, то его обязательно осудят и могут приговорить к самой страшной каре.
— Это к какой?
— Его могут приговорить к лимбу.
— К чему?
— К Лимбу, это место такое, совсем пустое, там ничего нет ни жизни, ни смерти, вообще ничего.
— Так, всё хватит с меня ваших заморочек, не надо, не продолжай дальше. Такого не бывает, это раз, а второе. Ну и что из того, что я его обвиню, а доказательная база?
— Есть свидетель.
— Свидетель чего, того, что он занимается этим?
— Нет, свидетель его слов. Он сказал — значит сделал.
— Железная логика. Да я сейчас скажу, что я зажарил и съёл Дракона, кто мне поверит.
— Осторожен будь господин Алексий со словами. Слова они всегда сбываются. Но одно дело сказать о физическом действии, а совсем другое о ментальном. Да вряд ли кто-то поверит в то, что ты способен съесть Дракона. Это физически невозможно, а вот извести человека вполне возможно и если кто-то заявляет, что он о чём-то будет просить Богов, а особенно о чём-то нехорошем, то это уже расценивается как ментальное действие, причём совершённое. Ты сказал, Боги услышали, и уже не факт, что они этого не исполнят, если даже ты не попросил их конкретно. А уж если конкретно попросил, да ещё и несколько раз, то наверняка сбудется.
— Прям, так всё возьмёт и сбудется?
— Да всё.
— Значит, если я сейчас попрошу их убрать всю эту нечисть, с которой мы отправились воевать, они это сделают.
— Да сделают.
— Так зачем мы тогда туда идём?
— Это говорит только об одном, они уже это делают, значит, не ты один их об этом просишь, значит, ещё есть, кому просить, именно поэтому ты здесь.
— Вот вы всё здесь закрутили. С ума сойти можно. Сказал человек глупость его за это в суд и чёрт знает куда. Лёг поспать в стогу сена, его за это в суд и на виселицу. Не понимаю я этого, не понимаю. Ладно, не время сейчас разбираться с вашими законами. Будь добр, позови всех мужчин, будем устраивать маскарад.
Мужская половина отряда собралась в кают-компании на примерку. Кхитайцы, как впрочем, и их местные собратья, поначалу наотрез отказались одевать эти, как они выразились, «пятнистые хламиды», и только после того, как им пригрозили запретом участия в экспедиции, согласились. Быстро почувствовав удобство и все достоинства новых костюмов, они так в них освоились, что переодеваться в традиционные одежды, их тоже надо было заставлять. При этом они так шумно сопротивлялись, что в каюту ворвались сперва Ольга с Катериной, причём с обнажёнными клинками, а потом сбежалась и вся свободная от вахты команда. И если с командой капитан справился очень быстро, то девушкам пришлось долго объяснять, чем был вызван этот шум. Но поняв всё и успокоившись, они долго ещё подтрунивали над восточными воинами.
— Всё, друзья, хватит, — прервал веселье Алексей, — пошли собираться и упаковываться, скоро город.
Он встал и, не обращая больше ни на кого внимания, вышел из кают-компании. Катерина немного задержалась, но нагнала командира в дверях его каюты, она обняла его сзади и прижалась к спине.
Алексей на мгновение застыл, потом развёл руки девушки, освобождаясь, и развернулся к ней лицом.
— Ну, что ты? — В глазах стояли слёзы, он не мог поверить, что видит такое, этого просто не могло быть, — что ты, что ты детка, не надо.
— Ал, мне страшно, — девушка поднялась на носки, зажала голову Алексея ладонями и смотрела ему прямо в глаза, — мне страшно.
— Чего ты испугалась, глупая, не надо, ни чего не бойся, я же с тобой, — постарался успокоить её Алексей.
— Я люблю тебя, и я боюсь, что мы с тобой больше никогда не будем вместе. Это последние часы.
— Нет, милая, я тоже тебя люблю, и мы всегда будем вместе, и часы у нас с тобой не последние, у нас будет ещё много-много