В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
как например, царской России. Отсюда вам должно быть отчасти понятно, почему нам приятен большевизм? Он является изумительным рассолом для сжигания, но не для сохранения. […]
Марксизм, говорите вы, есть антипод капитализма, который для нас также свят? Именно потому, что они антиподы, они представляют оба полюса планеты и предоставляют нам быть ее осью.
Эти две взаимно притягивающие[ся] противоположности – большевизм и капитализм – обретают свое тождество в Интернационале. И обе эти противоположности, согласно доктрине общественных антиподов, сходятся в единстве одинаковых целей, в обновлении мира сверху, то есть через революцию.
Целые века Израиль был отделен от христианского мира и изгнан в гетто; так хотели выставить свидетелей Ветхого Завета – в образе глубочайшего унижения перед верующими и это называли, как тогда выражались, искуплением за богоубийство. Это-то и являлось тем, что спасло нас, а через нас спасет человечество. Таким образом мы сохранили свой гений и наше божественное предназначение. Ведь мы – истинно верующие. Наше посланничество состоит в том, чтобы распространить новый закон и сотворить Бога, то есть очистить понятие о Боге и превратить его в действие, когда исполнятся времена. Мы очищаем его, когда уравниваем с понятием «Израиль», который сам стал собственным Мессией. Наше окончательное торжество облегчит его (Мессии) появление – это наш новый завет. Тогда мы примирим царей с пророками, подобно тому, как Давид, пророк-царь или царь-пророк, объединил их в своем лице. Мы – цари, дабы исполнились пророчества, и мы – пророки, дабы не перестали мы быть царями».
После чего царь и пророк осушил новый стакан токайского.
Один скептик сделал возражение: «Не грозит ли нам опасность стать мучениками этого Мессии, чьими пророками и апостолами вы себя называете, ибо как бы ни был ваш национализм вдали от всех внешних признаков, все же зачастую он грабит другие народы? Если даже вы презираете богатство, то все же им не брезгуете, если не как средством наслаждения, то как средством для власти. Каким образом торжество мировой революции, разрушающей и отрицающей капитализм, может подготовлять триумф Израиля, являющегося святым киотом этого самого капитализма?»
Банкир, подготовивший большевистскую революцию, ответил: «Я хорошо знаю, что Иерован ввел в Дане и в Эфиле культ Золотого Тельца, но столь же хорошо знаю, что современная революция является великой жрицей этого культа, самой ловкой для его скинии завета. Если Золотой Телец стоит прочно, то его подножием является гробница Империи. Это происходит по двум причинам.
Во-первых, революция всегда есть передвижение, перемещение преимуществ, значит, и богатств, даже не использованием, но прежде всего их мобилизацией, которая есть душа спекуляции. Чем больше переходят богатства из рук в руки, тем более от них остается у нас. Мы – маклеры, принимаем заказы на все меновые операции, или, если хотите, мы – мытари, контролирующие все закоулки земного шара и взимающие пошлину со всякого перемещения «нанимаемого и бродяжничающего» богатства, будь то пересылка из одной страны в другую или колебание курса денег. Спокойному, уныло-однообразному напеву процветания мы предпочитаем страстно-возбужденные возгласы повышения и понижения курсов. Для пробуждения этих голосов ничто не может сравнится с революцией, с войной, которая есть тоже революция.
Во-вторых, революция ослабляет народы и приводит их в состояние меньшей сопротивляемости чужим предприятиям.
Для здоровья нашего Золотого Тельца требуется заболевание некоторых наций, тех именно, которые сами по себе неспособны выйти на путь развития. И наоборот, мы сознаем свою солидарность с большими современными государствами, каковы Франция, Англия и Соединенные Штаты, чьи представители сидят за этим столом. Они доказали нам свое благородное гостеприимство, и с ними мы работаем вместе для развития цивилизации.
Но возьмите, к примеру, довоенную Турцию, этого «больного человека», как называли ее дипломаты. Этот «больной человек» являлся элементом нашего здоровья, ибо доставлял нам в изобилии концессии всякого рода: балки, мины, порты, железные дороги и т.д. Нам была вверена вся его хозяйственная жизнь. Мы так хорошо за ним ухаживали, что от сего он и умер, по крайней мере в Европе. Когда накопление богатства становится повседневным делом и делается очевидным, что миссия наша выполнена, тогда нам нужен новый «больной человек». Одного этого основания уже было достаточно, помимо высших соображений, чтобы привить старой России большевизм.
Ныне Россия стала «больным человеком» для нас, куда более сытным, нежели была Оттоманская империя. Кроме
