В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
расположиться в кабинете мужа в ожидании его прихода. Этот случай свидетельствует, насколько политическим работникам надо быть осторожными в отношении всяких частных посещений на дому.
А вот описание убийства молодого поэта, автора немецкого национал-социалистического гимна в период ожесточенной борьбы за власть над поверженной наземь Германией Веймара.
Румынское «Пробуждение» рассказывает нам, как умер Хорст Вессель, творец боевого гимна Новой Германии:
«Берлинские штурмовые батальоны хорошо знали, что это значит – идти под знаменами Гитлера. Знал и Хорст Вессель. Он больше всех. Сотни раз его предупреждали. Даже сами коммунисты, ненавидевшие начальника знаменитого «Штурма №5» больше, чем доктора Геббельса. Разве не Вессель был тот, который отнимал у них лучших людей, превращая в фанатичных поборников III Рейха? Разве не Вессель был тот, который со своими людьми проникал в самые укромные уголки коммуны, чтобы говорить и проповедовать о священной миссии Адольфа Гитлера?
Товарищи просят его быть осторожным, чтобы он ушел на некоторое время в отпуск, чтобы снова взялся за учебу. Заботливая любовь находит тысячу мотивов. «Ты можешь бороться за идею, где бы то ни было. Получишь командование батальоном того города, где ты поселишься. Работай, Хорст Вессель! Много работы ожидает тебя!»
Он чуть было не решился уступить просьбам товарищей. Но не из-за угроз смертью. Где уж там! Мысль о смерти – постоянный спутник штурмовых батальонов. Кто считает себя политическим солдатом Гитлера, тот должен уметь умереть с последним «Хайль Гитлер!» на устах. В этом-то и все величие – в этом непреодолимом духе штурмовиков, готовых умереть за свободу, за будущее счастье родины.
Нет, подкрадывающихся убийц Хорст Вессель не боится, в последний момент он решает: «Нет, остаюсь! Здесь мое место! Здесь борются мои товарищи. Мы скованы опасностями и преследованиями. Мы вместе восстали против низов человечества, вместе стояли под огнем. А пролитая нами кровь – спайка крепкая. Я остаюсь».
Хорст Вессель остался.
И вот 14 января 1930 года бульварные листки закричали крупными заголовками: «Убийство национал-социалистического студента», и тотчас же начали шептать о том, что им диктовали их грязные надежды.
14 января совершилось дело, достойное по трусости подлости его аморальных авторов.
Хорст Вессель занимал меблированную комнату на Франкфуртерштрассе, № 62, как раз против ресторана, где собирался его «Штурм». Его хозяйка, коммунистка, не говорившая о своем жильце иначе как о «свинье-наци», давно уже думала о том, как бы его «вывести в расход».
Она и видела, как он зашел в комнату, и сочла момент удачным. Побежала к ближайшему увеселительному парку, где, как она знала, как раз собралась шайка испытанных красных негодяев и наемных убийц, которые уже сотни раз клялись убить Хорста Весселя. Скоро она нашла все это избранное общество. Шестнадцать человек! Али Геллера – альфонса, Эрвина – каторжника, Пимеля, Йонхена и т.д. Шестнадцать преступников, купленных чтобы убивать. И еще кто-то шел с ними и натравливал, щуря кровожадные глаза, когда мужчины колебались. То была еврейка Коган. Трусливо, как убийцы, они все снова и снова спрашивали, действительно ли наци у себя совершенно один.
– Да!
– Ну тогда да здравствует красный фронт!
Хозяйка, вдова Сальм, показывает дверь и кивает им с искривленным ртом. Потом уходит в кухню, свистя «Интернационал».
В темном затхлом коридоре стоят шестнадцать человек и караулят, прижимаясь один к другому, с револьверами в руках, и страх искажает их лица. Страх перед… одним.
Али собирает все свое мужество и стучит в дверь. Внутри слышны шаги.
– Один момент! – кричит Хорст Вессель. – Войди, Рихард!
Он думает, что его друг Фидлер хочет посетить его. Потом он сам открывает дверь… и в ту же секунду грохочет целый залп выстрелов.
Хорст Вессель падает с предсмертным криком. А его убийцы мчатся из дому как гонимые фуриями… Бегут в дом Карла Либкнехта, чтобы получить свою плату за кровь и паспорт с рекомендациями в Москву. В рай отличившихся.
Неделями мучится жертва. С простреленным ртом Хорст Вессель лежит в больнице. Борется со смертью. Черпает силы из страстного желания дожить до возрождения Родины. Любовь товарищей и вождей помогает ему в страшной борьбе. И почти кажется, что его юный организм одолеет мрак смерти, что он будет победителем и здесь. При этой перспективе вскипает ненависть красной шайки убийц. Их печать раздувает невероятно дикую, грязную кампанию клеветы против умирающего. С извращенным удовольствием садистов они копаются в зловонном гное своих собственных мерзких душ. А их наемники не раз пытаются
