В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
удар по голове Шабельского, который стоит неподвижно с наручниками на руках и еще, кроме того, с двумя полицейскими по бокам, крепко держащими его за руки. Бесстрашные глаза мученика с невыразимым презрением, в упор, смотрят на искривленную дикой злобой гнусную морду подлого жида, и Шабельский кричит ему: «Таким же образом вы, мерзавцы, истязали петроградских городовых».
Бешенство злого еврея уже не знает границ; он теряет голову, забывает присущую его племени трусливую осторожность и кричит Шабельскому в ответ буквально следующее: «Да! Так мы растерзывали ваших городовых и так же будем всегда мучить и вас, русских офицеров».
Затем Барладьян вторично поднимает палку и концом направляет ее прямо в глаз Шабельскому с явным намерением проткнуть глаз.
В этот миг величайшей опасности Шабельский не теряет присутствия духа: движением плеча ослабив тиски полицейских, ногой, оставшейся свободной, он наносит сильнейший удар между ног жида, который падает и испускает неистовый визг, корчась от боли, затем, немного оправившись, но еще лежа, он кричит соплеменникам характерное предостережение: «Товарищи! Будьте осторожны! У него еще ноги свободны!» С трудом вырвали арестованных полицейские из рук остервенелой жидовской толпы и увели…»
Тут иудеи хотели изувечить беззащитного русского офицера на глазах немецкой публики, в присутствии немецкой полиции. До каких же пределов доходят они там, где нет посторонних свидетелей, где их ярость не сдерживает иностранная полиция, где власть в их руках!
До каких – свидетельствует страшная хроника недоброй памяти дней «военного коммунизма в России, тех мрачных дней, когда евреи получили, наконец, вслед за «равноправием» вожделенную возможность утолить свою затаенную ненависть к русским людям.
«За те слезы, которые пролило еврейство, они заплатят кровавым потом», – грозил жид Коган из Нью-Йорка в 1919 году в приведенной нами цитате в главах об СССР… И действительно: из плененной ими Великой России иудеи создали царство перманентного террора, в котором русский народ подвергается беспрерывной пытке страхом и беспощадно уничтожается.
«…В Харькове скальпировали черепа и снимали с кистей рук «перчатки». В Воронеже сажали пытаемых в бочки, утыканные гвоздями, и катали; выжигали на лбу пятиконечную звезду, священникам надевали венки из колючей проволоки. В Царицыне и Камышине пилили кости пилой. В Полтаве, например, было посажено на кол восемнадцать монахов и затем на колу сожжены. В Екатеринославе распинали и побивали камнями. В Одессе офицеров сжигали в топках кораблей и топили в гнилых барках. В Киеве клали в гроб с разлагающимся трупом, заживо хоронили и потом через полчаса откапывали…» – суммирует в своем капитальном исследовании генерал Головин («Российская контрреволюция», кн. 25).
«Особенно жестоким пыткам был подвергнут Архиепископ Пермский Андроник, которому были сначала вырезаны щеки, выколоты глаза и обрезаны уши и нос, – рассказывает «Черная Книга», изданная русскими студентами в Париже в 1925 году, – в таком изуверском виде его водили по городу Перми, затем бросили в реку. Гермоген Тобольский был отправлен зимой на принудительные работы по рытью окопов, а затем потоплен.
В монастыре Спасском арестовали настоятеля – семидесятипятилетнего Архимандрита Родиона, который в первую же ночь был выведен в поле и там убит. Один из красноармейцев хвалился тем, что убил настоятеля так: сперва он срезал с его головы кожу с волосами, а потом нагнул голову и стал рубить шею. Последующий осмотр трупа подтвердил ужасное признание красноармейца.
В Изюмском уезде сельского священника Логинова арестовали и повезли в город. Дорогой ему отрезали нос и бросили в реку.
В Херсонской губернии одного священника распяли на кресте. В одной из станиц Кубанской области в ночь под Пасху был во время богослужения замучен священник Пригоровский: ему выкололи глаза, отрезали уши и нос и размозжили голову. В той же области священника Лисицына убили после трехдневных истязаний. Священник Флачинский был изрублен в куски. Священнику Бойко было каким-то образом разорвано горло. Священника монастыря Марии Магдалины Григория Никольского, приобщавшего молящихся монастыря во время литургии, вывели из церкви за ограду монастыря и после всяческих издевательств убили выстрелом из револьвера в рот, который его заставили раскрыть при криках: «Мы тебя приобщаем»…
На станции Чаплино в пределах Екатерининской губернии был казнен Архимандрит Вениамин из Москвы. Казнен был за то, что заступился за приговоренного к смерти на той же станции бывшего земского начальника – слабого старика, едва передвигавшего ноги, тащили на казнь по Вокзальному
