В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
проспекту. На месте казни его раздели и платье его палачи разделили между собой. Затем жертву стали нещадно бить шомполами. Сила ударов была столь велика, что одним из ударов была отбита коса. Архимандрит, окровавленный, молчал и только молился, но ударами по рукам палачи умышленно мешали креститься. Мучение продолжалось бесконечно долго, пока, наконец, несчастному не отрубили голову.
В Бахмутском уезде той же губернии священнику Попову предложили отслужить панихиду по самому себе, а когда он отказался выполнить, его тут же расстреляли. Другому сельскому священнику в том же уезде большевики перед смертью выкололи глаза и вырвали бороду.
В селе Рождественском Александровского уезда красноармейцы отрубили местному священнику руки и ноги по туловище и в таком виде повесили за волосы на акацию, а затем расстреляли и три дня не позволяли снимать тело с дерева.
В Каменноугольном районе одному из сельских священников отцу М[?]люткину было предъявлено вымышленное обвинение в публичном проявлении радости по поводу следования через село партии пленных красноармейцев. Во время долгого допроса в Чека его избивали шомполами, нанесли рану на ноге и сняли скальп. Затем он, по просьбе местных крестьян, был им выдан на поруки, но уже через два часа вновь привезен в «чрезвычайку», председатель которой выстрелил по нему из револьвера, а красноармейцы нанесли ему удары штыками. Весь пол был залит кровью. Труп священника был брошен в реку».
В книге социалиста С.П. Мелыунова, документально обоснованной и использующей, главным образом, свидетельства самой же советской прессы: во-первых, свидетельства социалистов, евреев и англичан – во-вторых, – а этих свидетелей уж никак нельзя обвинить в специфическом недоброжелательстве к советской власти – приводится великое множество потрясающих фактов красного террора в России, как озаглавлена эта книга, еврейском СССР, как уточнили бы ее заголовок мы.
«Учесть невозможно количество жертв, – говорит расследование о деятельности большевиков в Ставрополе с 1 января по 1 июня 1918 года. – Людей убивали без суда и следствия, по устным распоряжениям комендантов». Воспоминание о Ставропольской губернии бывшего прокурора Временного правительства Краснова, напечатанные в «Архиве Революции», подтверждают эти расследования.
Он рассказывает о надругательстве над калмыцкими женщинами, о детях с «отрезанными ушами», об истязании изнасилованных гимназисток из гимназии с. Петровского.
В материалах Деникинской комиссии перед нами проходят последовательно города: Харьков, Полтава и др. И повсюду «трупы с отрубленными руками и размозженными костями, и оторванными головами», «с переломанными челюстями, с отрезанными половыми органами». И повсюду могилы дают десятки таких трупов. В Кобелях – 69, в другом уездном городе – 20, в третьем, в Харькове – 18 семидесятилетних монахов. Вот труп семидесятипятилетнего архимандрита Родиона, с которого в Харькове сняли скальп.
Возьмем описание таких же дней в Ростове-на-Дону из другого уже источника, из замечательной книги социал-демократа А. Локермана «74 ДНЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ», вышедшей еще в 1918 году в освобожденном Ростове. Здесь те же массовые расстрелы, в том числе раненных по госпиталям. «В Штабе (Сиверса) арестованных раздевали, иных оставляли в сапогах и брюках, которые стаскивали уже после расстрела, других оставляли только в кальсонах. В XX веке, среди белого дня по улице большого города гнали зимой по снегу голых людей, одетых только в кальсоны, и, подогнав к церковной ограде, давали залпы… Многие крестились, и пули поражали их во время молитвы. Буржуазные предрассудки вроде завязывания глаз, приглашения духовного лица и т.п., конечно, не соблюдались».
Англичанин Эльстон пишет Бальфуру (в то время министр иностранных дел Великобритании. – Ред.) 14 января 1919 года: «Число зверски убитых в уральских городах неповинных граждан достигает нескольких сот. Офицерам, захваченным тут большевиками, эполеты прибивались к плечам гвоздями, молодых девушек насиловали; штатские были найдены с выколотыми глазами, другие – без носов. Двадцать пять священников были расстреляны в Перми, а епископ Андроник заживо заморожен в проруби».
Находившаяся в тюрьме русская писательница О.Е. Колбасина в своих воспоминаниях рассказывает о таких же переживаниях: это было уже в Москве, во Всероссийской Чрезвычайной Комиссии, то есть в самом центре. Обвиняли одну женщину в том, что она какого-то офицера спасла, дав взятку в сто тысяч рублей. Передаем ее рассказ, как он занесен в воспоминаниях Колбасиной.
«На расстрел водили в подвал. Здесь несколько трупов лежало в нижнем белье. Сколько – не помню.
