В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
Женщину одну хорошо видела и мужчину в носках… оба лежали ничком. Стреляют в затылок. Ноги скользят по крови… Я не хотела раздеваться, пусть сами берут, что хотят. «Раздевайся!» – гипноз какой-то. Руки сами собой машинально поднимаются, как автомат расстегиваешься… сняла шубу, платье начала расстегивать… И слышу голос, как будто бы издалека, как сквозь вату: «На колени». Меня толкнули на трупы. Кучкой они лежали. И один шевелится еще и хрипит. И вдруг опять какой-то кричит слабо-слабо, издалека откуда-то: «Вставай живее!», и кто-то рванул меня за руку. Передо мной стоял Романовский (известный следователь) и улыбался. Вы знаете его лицо – гнусное и хитрую улыбку злорадную: «Что, Екатерина Петровна (всегда по отчеству называет), испугались немного? Маленькая встряска нервов. Это ничего. Теперь будете сговорчивее. Правда?»
«…А вот Екатеринодарская Чека, где в 1920 году в ходу те же методы воздействия. Доктора Шестакова везут в автомобиле на реку Кубань. Заставляют рыть могилу, идут приготовления к расстрелу и… дается залп холостых выстрелов. То же проделывается несколько раз с неким Корвин-Пиотровским после жестокого избиения. Хуже – ему объявляют, что арестована его жена и десятилетняя дочь. И ночью проделывают перед глазами отца фальшивую инсценировку их расстрела.
Пытки совершаются путем физического и психологического воздействия. В Екатинодаре пытки производились следующим образом: жертва растягивается на полу застенка. Двое дюжих чекистов тянут за голову, двое за плечи, растягивая таким путем мускулы шеи, по которой в это время пятый чекист бьет железным орудием, чаще всего рукояткой нагана или браунинга. Шея вздувается, изо рта и носа идет кровь. Жертва терпит невероятные страдания…
В одиночке тюрьмы истерзали учительницу Домбровскую, вся вина которой заключалась в том, что у нее нашли чемодан с офицерскими вещами, оставленными случайно проезжавшим еще при Деникине ее родственником-офицером. В этой вине Домбровская чистосердечно созналась, но чекисты имели сведения о сокрытии Домбровской золотых вещей, полученных ею от родственника, какого-то генерала. Этого было достаточно, чтобы подвергнуть ее пытке. Предварительно она была изнасилована, и над ней глумились. Изнасилование происходило по старшинству чина. Первым изнасиловал чекист Фридман, затем остальные. После этого ее подвергли пытке, допытываясь от нее, где спрятано золото. Сначала у голой надрезали ножом тело, затем железными щипцами, плоскогубцами отдавливали конечности пальцев. Терпя невероятные муки, обливаясь кровью, несчастная указала какое-то место в сарае дома № 28 по Медведевской улице, где она и жила. В девять часов вечера 6 ноября она была расстреляна, а часом позже в эту же ночь в указанном месте чекистами тщательно производился обыск и, кажется, действительно нашли золотые часы и несколько колец.
В станице Кавказской при пытке пользовались железной перчаткой. Это массивный кусок железа, надеваемый на правую руку, со вставленными в него мелкими гвоздями. При ударе, кроме сильной боли от массива железа, жертва терпит мучения от неглубоких ран, оставляемых в теле гвоздями и скоро покрывающихся гноем. Такой пытке в числе прочих подвергался гражданин Ион Ефремович Лелявин, от которого чекисты выпытывали будто бы спрятанные им золотые и николаевские деньги. В Армавире при пытке употреблялся винтик. Это простой ременной пояс с гайкой и винтом на концах: гайка и винт завинчиваются, ремень сдавливает голову, причиняя ужасные физические страдания».
Пыткам в Одессе посвящена специальная глава в книге еврея Авербуха. Кандалы, арест в тюремном карцере, телесное наказание розгами и палками, пытки в виде сжимания рук клещами, подвешивание и прочее – все существовало в одесской ЧК. Среди орудий сечения встречаем палки «толщиною в сантиметр и сплетенную из ремней плеть, и щ (далее текст отсутствует. – Прим. Ред.)». В Пензе председательницей Чека была женщина Бош, зверствовавшая так в 1918 году, что была даже отозвана центром. В Тюмени также «пытки и порка» резиной. В Уральской ЧК допрашивали так: «М. привели в сарай, поставили на колени к стене и стреляли то справа, то слева. Гольдин (следователь) говорил: «Если не выдадите сына, мы вас не расстреляем, а предварительно переломаем вам руки и ноги, а потом прикончим». (Этот несчастный М. на другой день был расстрелян)». В Новочеркасской тюрьме следователь всунул в рот дула двух наганов, мушками цеплявшихся за зубы, и выдергивал их вместе с десной.
В Киеве в январе 1922 года была арестована следовательница-чекистка Ремовер. Она обвинялась в самовольном расстреле восьмидесяти арестованных, преимущественно молодых людей. Ремовер признана
