В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
чрезвычайных комендатур и просто во дворах расстреливали. С пароходов и барж бросали прямо в Волгу.
Некоторым несчастным привязывали камень на шею. Некоторым вязали руки и ноги и бросали с борта. Один из рабочих, оставшийся в живых незамеченным где-то в трюме около машины, рассказывал, что в одну ночь с парохода «Гоголь» было сброшено около ста восьмидесяти (180) человек. А в городе в чрезвычайных комендатурах было так много расстрелянных, что их едва успевали возить ночами на кладбище, где они грудами сваливались под видом «тифозных».
Чрезвычайный комендант Чугунов издал распоряжение, которым под угрозой расстрела воспрещалось растеривание трупов по дороге к кладбищу. Почти каждое утро вставшие астраханцы находили полуодетых, залитых кровью застреленных рабочих. И от трупа к трупу при свете брезжившего утра живые разыскивали дорогих мертвецов. 13 и 14 марта по-прежнему расстреливали только одних рабочих. Но потом власти, должно быть, спохватились. Ведь нельзя было даже свалить вину за расстрелы на восставшую «буржуазию». И власти решили, что «лучше поздно, чем никогда». И чтобы хоть чем-нибудь замаскировать наготу расправы с астраханским пролетариатом, решили взять первых попавшихся под руку «буржуев» и расправиться с ними по очень простой схеме: брать каждого домовладельца, рыбопромышленника, владельца мелкой торговли, заведения и расстреливать…
К 15 марта едва можно было найти хоть один дом, где бы не оплакивали отца, брата, мужа. В некоторых домах исчезло по несколько человек.
Точную цифру расстрелянных можно было бы установить поголовным допросом всех жителей Астрахани. Сначала называли цифру в две тысячи. Потом три… Потом власти стали опубликовывать сотнями списки расстрелянных «буржуев». К началу апреля называли цифру в четыре тысячи жертв. А репрессии все не стихали. Власть решила, очевидно, выместить на рабочих Астрахани за все забастовки: и за тульские, и за брянские, и за петроградские, которые волной прокатились в марте 1919 года. Только к концу апреля расстрелы начали стихать.
Жуткую картину представляла Астрахань в это время. На улицах полное безлюдье. В домах потоки слез. Заборы, витрины и окна правительственных учреждений были заклеены приказами, приказами и приказами.
Возьмем отдельный от центра Туркестан, где в январе 1919 г. произошло восстание русской части населения против деспотического режима, установленного большевиками. Восстание было подавлено. «Начались массовые повальные обыски», – рассказывают очевидцы. Все казармы, все железнодорожные мастерские были переполнены арестованными. В ночь с 20 на 21 января были произведены массовые расстрелы. Груды тел были навалены на железнодорожное полотно. В эту страшную ночь было перебито свыше 2.500 человек… 23 января был организован военно-полевой суд, в ведение которого было передано дело о январском восстании и который в течение всего 1919 года продолжал арестовывать, расстреливать. Почему Лацис не зачислил эти жертвы в свою официальную статистику? Ведь в первые дни, по крайней мере, здесь действовали чекисты, но и «военно-полевой суд» – это та же ЧК даже по своему составу.
Среди жутких надписей на стенах Особого отдела ВЧК в Москве, которые делали иногда смертники перед казнью, можно найти и такие: «Ночь отмены стала ночью крови». Каждая амнистия для тюрьмы обозначала массовые расстрелы. Представители ЧК стремились скорее покончить со своими жертвами. И бывало, что именно в ту ночь, когда в типографиях уже набиралось объявление об амнистии, долженствовавшее появиться на другой день утром в газете, по тюрьмам производились массовые расстрелы. Это следует помнить тем, кто указывает на частое издание актов амнистии советской властью.
Большевики в Екатеринодаре. Тюрьмы переполнены. Большинство арестованных расстреливаются. Екатеринбургский житель утверждает, что с августа 1920 г. по февраль 1921 г. только в одной Екатеринодарской тюрьме было расстреляно около 3.000 человек.
Наибольший процент расстрелов падает на август месяц, когда был высажен на Кубань врангелевский десант. В этот момент председатель Чека отдал приказ: «Расстреливать камеры Чеки». На возражения одного из чекистов, Косолапова, что в заключении сидит много недопрошенных за нарушение обязательного постановления, воспрещающего ходить по городу позже восьми часов вечера, последний ответил: «Отберите этих, а остальных пустите всех в расход…».
Приказ был в точности выполнен. Жуткую картину его выполнения рисует уцелевший от расстрела гражданин Ракитянский:
«Арестованных из камер выводили десятками, – говорит Ракитянский. – Когда взяли первый десяток и говорили нам, что
