В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
их берут на допрос, мы были спокойны. Но уже при выходе второго десятка обнаружилось, что берут на расстрел. Убивали так, как убивают на бойнях скот (есть мнение, что «слово «чека» является не только сокращением слов «чрезвычайная комиссия», но на еврейском языке означает «бойня для скота»; то есть как раз отвечает понятиям талмуда, рассматривающим каждого нееврея как животное и требующим ею убийства». См. Н.Д. Жевахов «Воспоминания». М., 1993 г. – Ред.). Так как с приготовлением эвакуации дела Чеки были упакованы, то Ракитянскому удалось спастись. Вызываемых на убой спрашивали, в чем они обвиняются, и в виду того, что задержанных случайно за появление на улице Екатеринодара после установленных восьми часов вечера отделяли от всех остальных, Ракитянский, обвинявшийся как офицер, заявил себя тоже задержанным случайно поздно на улице и уцелел. Расстрелом занимались почти все чекисты с председателем чрезвычайки во главе. В тюрьме расстреливал Артабеков. Расстрелы продолжались целые сутки, нагоняя ужас на жителей прилегающих к тюрьме окрестностей. Всего расстреляно около 2.000 человек за этот день.
Кто был расстрелян, за что расстрелян – осталось тайной. Вряд ли в этом отдадут отчет и сами чекисты, ибо расстрел, как садизм, был для них настолько обычной вещью, что совершался без особых формальностей».
И дальше шли расстрелы. 30 октября – 84, в ноябре – 1.000, 22 декабря – 184, в январе – 210, 5 февраля – 94. Есть и документы, подтверждающие эти факты, Екатеринодарская чрезвычайная комиссия пыталась уничтожить их перед ревизией. «Приговоры, в которых ясно говорилось «расстрелять», мы находили пачками в отхожих местах», – свидетельствует тот же очевидец. Да, ЧК часто сама уничтожала материалы, служащие к ее обвинению: так было, например, при захвате Тамбова крестьянскими повстанцами Антонова.
Приведем еще картину Екатеринодарского быта из того же периода:
«Августа 17-20 в Екатеринодаре обычная жизнь была нарушена подступами к городу высадившегося у станицы Приморско-Ахтарская десанта Врангеля. Во время паники по приказу особоуполномоченного Артабекова были расстреляны все арестованные как губчека, особого отдела, так и сидящие в тюрьмах, числом сверх 1.600. Из губчека и особого отдела обреченных на избиение возили группами по сто человек через мост на Кубань и там из пулеметов расстреливали вплотную; в тюрьме то же проделывали у самых стен. Об этом также публиковали. Напечатан список убитых под рубрикой «Возмездие», только в списках значится несколько меньше, чем на самом деле. При беспорядочном бегстве завоеватели объявили рабочим об их обязанности эвакуироваться с ними, в противном случае угрожали всех оставшихся повесить на телеграфных столбах».
Нечто аналогичное происходило и при эвакуации Екатеринослава при опасности, угрожавшей со стороны Врангеля.
«Месяцами шла бойня. Смертоносное таканье пулемета слышалось каждую ночь до утра…
Первая же ночь расстрелов в Крыму дала тысячи жертв: в Симферополе – 1.800 человек, в Феодосии – 420, в Керчи – 1.300 и т.д.
Расстреливаемых бросали в старые генуэзские колодцы. Когда же их заполнили, выводили днем партию заключенных, якобы для отправления в копи, засветло заставляли рыть общие могилы, запирали часа на два в сарай, раздевали до крестика и с наступлением темноты расстреливали.
Складывали рядами. На расстрелянных через минуту ложился новый ряд «под равнение» и так продолжалось, пока яма не наполнялась до краев. Еще утром приканчивали некоторых разможжеванием головы камнями.
Сколько похоронено полуживых…
В Керчи устраивали «десант на Кубань» – вывозили в море и топили.
Обезумевших жен и матерей гнали нагайками и иногда расстреливали. За «еврейским кладбищем» в Симферополе можно было видеть расстрелянных женщин с грудными младенцами.
В Ялте, Севастополе выносили на носилках из лазарета и расстреливали. И не только офицеров – солдат, врачей, сестер милосердия, учителей, инженеров, священников, крестьян и т.д.
Когда первые запасы обреченных стали приходить к концу, началось пополнение из деревень, хотя там расправа часто происходила на месте. В городах были организованы облавы. Например, в Симферополе в результате облавы 19 декабря оказалось задержанными 12.000 человек.
Когда горячка прошла, начали вылавливать по анкетам. Писать их приходилось целыми десятками в месяц, не только служащим – всему населению от шестнадцати лет. Иногда анкеты состояли из сорока-пятидесяти вопросов. Каждый год вашей жизни освещался самыми детальными вопросами. Обращалось внимание на происхождение не только опрашиваемого, но его отца, деда, детей и теток. Отношение к красному террору,
