В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
хотя бы. Ничего.
Они не пытались даже проникнуть в эту область, довольствуясь симпатичными усиками. Он был для них тем же, что и они для него: встреча, связь, случайный спутник.
А дети, которые останутся затем без отца? А разрушенные семьи? А моральное уродство таких искаженных отношений? Об этом никто из них даже не задумывался, как не задумывался и сам инженер Иванов.
Она птичка-любовь; она создана порхать.
Или другой аналогичный случай. Аспирант Горьковского педагогического института В.М. Никитин, находясь в отпуске в одном из колхозов Окуловского района, знакомится с девушкой по имени Паня.
Утром они встречаются, вечером вступают в брак: даже не декада, даже не пятидневка, но всего десять часов знакомства.
Вскоре Паня становится матерью, но тут «выясняется», что Никитин женат. У него другая семья, и жить вместе они не могут… Девушка, конечно, ошеломлена, убита. Она негодует, и она права, разумеется: такие истории нередко надламывают жизнь.
Но опять-таки как она могла стать женой человека, относительно которого, подавая заявление в суд, оказалась не в состоянии сообщить даже хотя бы приблизительно, где он живет, чем он занимается и сколько ему лет?
Что это за отношение к браку, к семье, к чувству? С другой стороны, не так-то безоблачно складывается все у самого Никитина: возникает алиментарное дело, о связи узнает жена, и дома воцаряется форменный ад, который поведет, очевидно, к разводу.
А у Никитина, помимо жены, еще двое ребятишек, которые необычайно болезненно переживают всю эту историю и на неокрепшие плечи которых она ложится особенно тяжело.
Внешне тоже заурядный случай, а заглянешь за кулисы – и вот какой сплелся узел.
Ставится в связи с обсуждением проекта нового брачного права целый ряд дополнительных вопросов.
Экономист Шолохов указывает на необходимость связывать семейное право с правом наследования. Нормальным браком государство может считать лишь брак зарегистрированный. На родителях должны лежать определенные обязанности по отношению к детям от фактического брака. Но право наследования формально могут иметь лишь дети от зарегистрированных браков.
Мастерица Гришина заявляет, что укрепление семьи не достигается фразами и пожеланиями. «Моя семья живет в комнате в тридцати квадратных метрах вместе с другой семьей. Две семьи в одной комнате. Извольте в этих условиях строить уют и иметь много детей».
Студентки главного управления автотракторной промышленности отметили пробел в законопроекте: аборты запрещены, а о производстве более радикальных операций, навсегда уничтожающих возможность материнства, умалчивается.
Некто Петров протестует против методов обсуждения законопроекта: созываются многолюдные митинги, на которых невозможно обсудить детальные вопросы, тем более вопросы интимного порядка.
Студентка Л. Онкова делится с читателями интимнейшими своими переживаниями:
«Я сама испытала, как тяжело, когда отец бросает семью… Мой отец бросил мать с тремя детьми, и они очень нуждались, так как алименты были малы. Я уже десять лет замужем и имею ребенка. Я каждый год делаю аборт. Муж второго ребенка не хочет. Может быть, он собирается еще раз жениться, не знаю.
После абортов у меня здоровье подорвано, а муж даже и не думает, что здесь есть доля его вины. Ему кажется, что сделать аборт так же просто, как сходить в баню. Если бы мужчины знали, какая это болезненная операция, не говоря уже о ее последствиях.
Аборты необходимо запретить. Дети не могут помешать ни учебе, ни работе. Говорить о том, что дети мешают, могут только те, кто легкомысленно относится к браку, а их-то и имеет в виду новый законопроект, я знаю они будут протестовать. Но их будет меньшинство».
«Работницы московских заводов заявляют, что при воспитании детей они сталкиваются с множеством затруднений, устранение которых зависит от государства: нет детских колясок, нет сосок, трудно доставать детское белье; вопрос о молоке для детей почти неразрешим без помощи знакомых на базарах и в деревне: в государственных магазинах либо нет молока вовсе, либо нет молока, которое можно дать ребенку», – обобщает признание советской печати фашистский «Наш Путь».
«Вся страна стоном стонет. Мало вводить законы об укреплении семьи, которая еще так недавно разрушалась, – нужны еще жилплощадь, прожиточный минимум, коляски, белье, молоко, – короче говоря, та мало-мальски счастливая жизнь, которую обещал дать Сталин и которой все нет…
Недаром поэтому описываемый поэтом А.Твардовским крестьянин – хуторянин из Ельни (б. Смоленской губернии) обратился на днях к советской власти со следующим вопросом (А. Твардовский передает
