В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
и понимали. Каждую пару месяцев он дарил нам книгу – книгу, о которой весь литературный мир дискутировал и поражался его великому таланту. Его последняя книга появилась уже в дни войны. Книга написана с истинным талантом Моруа, но танки сильнее. Французы, элита, высший десяток тысяч носили Моруа на руках, с почетом посадили его во французскую Академию и сделали его бессмертным.
Шарль Морас, гениальный антисемит, протестовал: его художественное перо кипело злобными памфлетами против еврея как политика, против еврея как члена Парижа, но победила свободная мысль, восторжествовал принцип равенства, ибо это… Франция.
Поэт-драматург еврей Эдмунд Флуг имел большой триумф. На французской сцене его драмы шли с большим успехом.
Андрэ Сапир, тоже еврей, имел большой успех своим романом «Колодезь Якова».
В храме искусства не раз еврей был священнослужителем. Кто не знает в Париже еврея Паскина, кто не восторгался его нежными чуткими картинами. Из каждой картины можно было видеть, что у Паскина искусство – исповедь души. Недаром он дебютировал иллюстрацией сочинений Генриха Гейне. «Паскин-еврей был среди немногих, которые понимали лирическую иронию Гейне, глубокую боль, скрывающуюся под легкой насмешкой», – так писали великие художественные критики о Паскине. О Паскине я не призван писать. Но мне вспоминаются воодушевленные слова, сказанные после его трагической смерти: «Ушел поэт, художник. Все было у него: элегантность и грациозность; все у него волнует: его бархатная синева, его эфирная линия – все у него со вкусом».
В воротах Храма искусств вы наталкиваетесь на сына вселенского «сейфера», Лазаря Сегала, про которого сказали, что он открыл великую мистерию – искусство. Он избрал себе человека как высшую цель; без рафинирования, без декоративных украшений он показал нам человека таким, как он есть.
Так много красоты создали евреи в Париже.
Где теперь еврей из «Плецил» – там евреи разговаривали с французами по-еврейски!
Где теперь еврей из «Белвил» – там евреи работали по пятнадцать часов в день, дабы иметь потом возможность вызвать родных сюда!
Я знаю всех этих «Плецил»- и «Белвил»-евреев. Не зная их, я знаю их историю. Ведь это в большинстве люди, которые никогда не имели юности, не имели дома. Холод был их домом, а голод – ночью. Несчастными, гонимыми приехали они в Париж. Работали тяжело и в поте лица. Со временем сработались. Солнце начало сиять над ними. Двадцать лет тому назад они бежали за хлебом. Париж принял их».
И они сделали Париж своим – до катастрофы европейского еврейства в 1940 году…
Испания… Снова слово принадлежит самим иудеям… «Со времен изгнания в 1342 году теперь основана в Мадриде первая легальная еврейская община», – сообщила нам «Еврейская Жизнь» в 1927 году.
«Председателем общины избран французский банкир Бауэр, финляндский генеральный консул в Испании (на испанской земле французский банкир и финляндский генеральный консул все-таки, прежде всего, чувствует себя иудеем. – К.Р.). Семья Бауэра в близких отношениях с королевским двором. Легализацией община обязана личной интервенции короля Альфонса. Синагога новой общины находится в центре города».
Не прошло и десяти лет со дня открытия общины, как возлюбивший ее король потерял корону. Испания была залита кровью. Вспыхнули монастыри и дворцы, затрещали выстрелы расстрелов, заработала Чека. В Испании начался знакомый нам, русским, красный ужас, причем особое зверство проявлено в отношении религии и женщин, точно Сатана каленым железом хотел выжечь из сердец любовь к Небу и любовь к Красоте – к красоте небесной и к красоте земной.
«Испания насчитывала до гражданской войны 71.353 храмов, часовен и монастырей. Из этого числа 20.000 ныне разрушены, из них 2.201 в одном Мадриде, в котором церкви закрыты, и большинство ограблено. Согласно данным советской статистики, в России были умерщвлены 42.000 священников. В Испании до 2 февраля 1937 года постигла та же участь 27.000 священников и монахов и 11 епископов», – подводит
