В этой книге мы покажем вам отдельную от всех народов сущность еврейства, сдернем все покрывала и покажем еврея таким, какой он есть на деле, – голым и хищным, ведь еврейский вопрос – хотим мы этого или не хотим – обступает нас со всех сторон каждый день, если не каждый час.
Авторы: Родзаевский Константин
из Талмуда, на русский язык переведены первоначально Шмаковым как приложение к его знаменитому труду «Свобода и Евреи» (см. также Ф. Бренье «Талмуд и евреи» и Брандт «Ритуальное убийство у евреев» ч.1, гл. 3).
Расположение содержания Талмуда Шмаков характеризует так: «Прежде всего Талмуд распадается на шесть отделов, или порядков (седарим). Эти «шиша сидари» по обычаю иудейскому образуют из своих начальных букв каббалистический термин «Шас», каковым евреи и называют Талмуд.
Отделы же таковы: Зерам («посевы» – аграрные законы), Поэд (праздники), Нашим («женщины» – брачное право), Казики («повреждение» – гражданское и уголовное право), Кодашим («святыни» – каноническое право) и Тегарот – «чистоты» (с нечистым, с ритуальной точки зрения)(названия отделов переданы не совсем точно. Они таковы: Зраим, Моэд, Нашим, Незикин, Кодашим и Теорот. – Прим. Ред.).
Отделы подразделяются на трактаты (масехет) числом 36. Трактаты разделяются на главы (перек), коих в тридцати шести трактатах 524, а с прибавлением пяти маленьких трактатов – 617. Главы же состоят из параграфов, именуемых «мишами». В Вавилонском Талмуде их 3787.
Талмудист обязан все это знать наизусть. Ему вменяется в долг цитировать целый стих по одному на выдержку слову и всю главу – по одному стиху. Пяти лет от роду иудей начинает учиться своей грамоте. Десяти лет – Мишне, а пятнадцати лет – Гемаре. Обучение идет по печатным листам и по тайным спискам, причем последние, как хранилище ненависти к христианству, играют в преподавании Талмуда отнюдь не последнюю роль. Талмудическая же литература вообще огромна».
Шмаков так характеризует содержание Талмуда: «Это иудейская энциклопедия по богословию, праву, истории, политике, географии, парфюмерии, медицине, астрономии, астрологии, магии и чернокнижию вообще. Талмуд есть душа еврея, а Каббала – душа Талмуда».
«Все у сынов Иудеи сводится, если смотреть здраво, к истории, теории и практике Талмуда. Талмуд есть сфотографированное сердце еврейства», – повторяет он в другом месте и приводит многообразие талмудических положений к двум основным тезисам: «В этой юдоли плача существует только один избранный народ – евреи. Все остальное лишь его домашнее хозяйство, которое Израиль за свое обрезание получил от Иеговы. Иноплеменники – гои или акумы – отнюдь не люди, а человекообразные твари, созданные в честь евреев, дабы с большим приличием по отношению к святости и величию Израиля служить ему рабами. В гармонии с этим еврей не способен ограбить или обмануть гоя – совершенно так, как не мог бы учинить этого любой хозяин относительно своего животного. Отсюда следует, что не еврей совершает преступление, когда берет у гоя что-либо как по праву свое, а наоборот – гои дерзают на оскорбление иудейского величества, то есть, следовательно, и на богохульство, когда осмеливаются лгать, будто им что-нибудь принадлежать может… Посему очевидно что имущество наравне с самой жизнью гоев – как бы озеро свободное, то есть никому из людей в особенности не принадлежащее. Стало быть, любой еврей уполномочен Иеговой закидывать свои сети и вылавливать, что ему заблагорассудится. Восставая же против Божественной власти евреев, гои, разумеется, должны быть третируемы подобающим образом. Но во имя святости иудейского достоинства требуется, чтобы гои, сверх того, не забывали и о своем безграничном ничтожестве перед «избранным» народом. Поэтому их следует обращать в посмешище, а иудейским гешефтам надлежит придавать столь художественную законченность, когда бы слава Израиля стала недосягаемой и ослепительно яркой… Обширность помянутого еврейского хозяйства, равно как бесповоротность Господства сынов Израиля над гоями, обуславливают не одно экономическое, а нравственное и умственное рабство гоев.
Таким образом, логически необходима централизация власти евреев. Власть сия должна быть несокрушимою, а потому недоступною, то есть для гоев неведомою и даже ими не подозреваемою. Следовательно, она не может быть иною, как сокровенною. В конечном же виде разыгрывается трагикомедия истории, является тираническая, беспросветная, то есть непоколебимая и бесстыдная власть евреев».
«Эти тезисы, – замечает Шмаков, – могут быть доказаны и теоретически – через обнародование Талмуда в точном переводе на русский язык и практически – путем раскрытия данных биографии иудейской. То и другое – особенно в России – есть государственная необходимость… Хотим мы этого или не хотим – безразлично, так как решение не от нас зависит. Мы судьбою приговорены на такую борьбу с еврейством, перед которой Пунические войны являются детской забавой. Ясно, [что] нам следует знать, то есть изучать врага».
Здесь
