Спасатель

умеете: абордаж и контр абордаж. Правда,
подчиненными у Вас будут только дроиды. А насчет Вашей выгоды — во-первых, мы
решаем вопрос с расторжением Вашего контракта без штрафных санкций, во-вторых, у
Вас останутся ваши импланты, в-третьих, за этот год Вы можете неплохо заработать.
Впрочем, обсудим этот вопрос позже. Ну как, согласны?
— Мне надо подумать.
— А вот времени подумать, у Вас нет. Через час мы вылетаем на орбитальную
военную базу. Поэтому, ответ нужен здесь и сейчас. Итак?
— Хорошо, я согласен. По крайней мере год меньше чем восемь.
— Отлично. Тогда через сорок минут я жду Вас у входа в здание, а пока можете
быть свободны.
Потом был орбитальный лифт и он оказался на базе, а потом и на этом крейсере. А
сейчас он, расслабившись, сидел и потягивал пиво.
***
Я подошел к Ивану, присел рядом и спросил по-русски:
— Поговорим?
— Почему бы и не поговорить? — ответил на русском же Иван, принимая более
собранную позу.
— Рассказывай, как дошел до жизни такой. — предложил я тему.
— Да как у всех, в принципе. Родился еще в Союзе. Когда началась перестройка,
семья уехала сначала в Израиль, потом в Штаты. Служил в армии, был в Ираке, наш
армейский патруль попал к работорговцам. Полгода с рабской нейросетью, но
повезло, зачищали базу пиратов и меня освободили, мозги еще не усохли. Пошел в
мобильную пехоту, пиратов и работорговцев давить. Через полгода встретил своего
сержанта, еще с Ирака, но было уже поздно, рабская нейросеть пожгла мозги. Вот
вкратце моя история.
— А на СБ давно работаешь?
— Ты чего? Меня полкан сегодня выдернул — говорит, что может решить мой вопрос и
привез сюда.
— Что за вопрос?
— Да понимаешь, я вначале, на радостях, подписал контракт на тридцать лет. Мне
поставили туеву хучу имплантов, баз накачали — короче не один лимон кредитов. Я
теперь хочу уволиться — земляки появились, корпорация «Россия», зовут всех. А
мне этим контрактом в нос тычат: подписывал? Служи. Еще восемь лет с мелочью
осталось. Полковник сказал, что за год службы здесь контракт закроет. А ты
говоришь…
— Ясно. Последние два вопроса: почему полковник тебя так сватает?
— Так я действительно высококлассный специалист: абордаж/контр абордаж седьмой
уровень, плюс могу контролировать до сотни боевых дроидов — импланты и уровень
интеллекта позволяют.
— В общем все ясно, но есть пару сомнений. Пройдешь ментоскопирование?
— А это зачем? Овощем не стану?
— А это покруче детектора лжи. Мне надо убедиться, что ты не засланный СБшник.
Гарантирую стопроцентный результат. Я сам проходил его недавно.
— Тогда ладно. Только непонятно, с чего столько условий?
— СБ беспокоится за мою шкурку. — Усмехнулся я. — Но будет беспокоиться, по моим
расчетам, только год, потом я буду им уже не интересен. Поэтому и звучал год в
условиях. А остальные подробности, извини, но после проверки.
— Договорились.
— Тогда так, иди пока отдыхай. Боцман, дай Ивану доступ в каюту. Доступ пока
гостевой, отметь доступные места
— Да, капитан. Карта корабля передана.- ответил искин
— Боцман, это искин? — спросил Иван
— Да. Если что, спрашивай у него. Если не секретная информация — ответит.
— Лады. Тогда до завтра. — Иван поднял свой рюкзак и пошел в выделенную ему
каюту. С этим вопросов пока решилось.
***
Пройдя в медотсек, я считал показания с регенерационной капсулы. Прошло уже
четыре часа, а не часок, называемый Боцманом. Но процесс уже завершался — шла
последняя диагностика. Индикатор прогресса уже весь светился зеленым цветом.
Решив никуда не уходить и дождаться окончания завершения операции, я присел на
стульчик и начал осматриваться. Медотсек был небольшим, в нем стояло две
регенерационные капсулы и несколько шкафчиков с медицинским инвентарем. Также,
нейросеть (используя загруженные планы корабля) показала скрытые шкафчики, в
которых хранились медикаменты и расходные материалы к капсулам.
Пока я осматривался, капсула мелодично звякнула и крышка плавно пошла вверх. Не
став ждать, пока Ганс вылезет, я подошел к открытому «саркофагу» и сказал:
— Вылезай, Герострат, хренов.
— Саша, я… лучше здесь побуду.
— Ладно, бить не буду, хоть и хочется. Ну, объясни мне, какого хрена?
— Понимаешь, мы колбаски обычно жарили на гриле, а здесь такого нет. А у моего
отца была похожая паяльная лампа, и я подумал,