Спаси меня

светлые короткие волосы чуть вьющиеся на концах, живые и веселые глаза, а самое главное, что у Андрея был очень открытый и невинный взгляд. Взгляд еще совсем чистого человека, который верил во все только хорошее. И мне нравилось с ним общаться. После этого дня мы всегда сидели вместе на лекциях, а иногда во время перерыва ходили в ближайшее кафе. И когда я раньше уходила с пар, Андрей всегда давал мне свои конспекты.
Второй раз в жизни мне пришлось соврать, когда он спросил где я работаю. Теперь я обманывала двух человек, которые совершенно этого не заслуживали — брата и Андрея. Мне было стыдно признаться ему, поэтому я сказала, что подрабатываю в издательстве. Я оправдывала себя тем, что на самом деле когда-то там работала, а самое главное, что я не хотела потерять единственного человека с которым дружила в институте.
Так как я почти ничего не успевала, училась я не очень хорошо, и это сильно задевало меня, в школе я была первой, а здесь я тянулась где-то чуть хуже среднего. Андрей видел это и старался мне помогать. Первый раз, когда нам раздали тесты по практической грамматике, я была не готова. Мои тренировки в клубе и вечерняя программа забирали у меня все время, и теперь я осознавала, как я отстала от группы. Я сидела и смотрела в свой пустой листик и чувствовала себя полной дурой. Страх стал собираться в тугой узел внутри меня и я понимала, что могу и не доучиться до конца учебного процесса. Мне хотелось плакать, но я не могла себе это позволить. В тот момент я была уже готова сдать свою пустую работу, как почувствовала, что Андрей протянул мне обрывок тетрадного листа с написанными ответами. Я испытала настоящее облегчение и была безмерное ему благодарна. На том тесте он впервые спас меня от позора, но к моему стыду, это был не последний раз. Теперь Андрей часто мне помогал с письменными работами. Для меня было ужасно осознавать, что за тебя все сделали, а ты просто бессовестно этим пользуешься. Каждый раз я испытывала стыд и чувствовала себя отвратительно. Мне, которая никогда в жизни в школе не списывала у других детей, было противно.
В клубе же у меня была противоположная ситуация с девочками. Я чувствовала жуткую неприязнь, особенно Вики. Она не просто меня не любила, она ненавидела меня. И самое обидное, что я не могла понять ее отношение ко мне. Я всегда хорошо общалась с танцовщицами, никогда никого не обижала, ни словом, ни поступками. Старалась даже выгораживать, когда директор срывался на ком-нибудь из нас за испорченный костюм или не выход на работу. Да много чего случалось у нас в нашем танцевальном коллективе. Иногда девочки творили страшные гадости друг другу, когда не находили общий язык между собой, порча косметики и костюмов, это было просто цветочками, по сравнению с тем что они могли придумать. Однажды между Наташей и Кристиной случился небольшой конфликт, никто толком не знал из-за чего, но когда у нас была совместная репетиция, Наташе стало плохо, у нее началось головокружение и страшная рвота. Три дня она пролежала в больнице с тяжелым отравлением, а потом еще неделю дома. Все знали кто в этом виноват, но все молчали, а я все это время, пока Наталья болела, танцевала с Кристиной парный номер. Тогда я поняла, что женщины могут быть страшнее мужчин. Но если остальные девочки просто меня игнорировали, то Вика постоянно меня задевала. Единственная, кто всегда меня поддерживал, это Марина.
Утро началось, как обычно. После того жуткого инцидента в клубе с бандой Волкова в банкетном зале прошел целый месяц. Тот случай никто уже не вспоминал. После обеда я отправилась в клуб. В «Соблазне», как всегда, царила атмосфера полной работы. Официантки и бармен натирали бокалы и расставляли их на барной стойке, на сцене Виталик показывал девочками новые движения.
— Как обычно опаздываешь, быстрее Лина, — кричал Виталик мне вслед пока я бежала в гримерку.
Танец был совершенно новый и исполняли мы его только вчетвером: я, Катя, Вика и Марина. Заключался он в синхронных движениях двух пар. Со стороны это выглядело очень красиво. После сто двадцатого повторения, когда сил уже не было, Виталик направился к Дмитрию Петровичу, а мы просто повалились на сцену. Катя начала заигрывать с новым барменом, Маринка пошла в гримерку привести себя в порядок, а я и Вика просто остались лежать на месте. Руки и ноги ныли от чрезмерной нагрузки. Однако, мне ужасно неприятно находится в обществе Вики, я вообще старалась ее избегать, и собрав последние силы, я поднялась со сцены чтобы уйти.
— Ты что считаешь себя лучше других? — просила она своим ядовитым голосом.
— О чем ты говоришь, — я не поняла ее вопроса.
— Строишь из себя святую недотрогу, что ты пытаешься этим доказать? Что ты лучше нас, — ее слова были пропитаны желчью.