Одной из причин успеха Февральской революции 1917 года называют кризис управления империей, возникший по вине Николая Второго. Кризис, обусловленный недостатками последнего русского императора, как правителя и политика, бывшие продолжением его достоинств, как человека.
Авторы: Логинов Анатолий Анатольевич
«д’Эстре», немецкий новейший броненосный «Фюрст Бисмарк», японский «Чиода», американский «Нью Орлеан», итальянский «Эльба» и даже австрийский «Асперн», всего два года назад вступивший в строй. И к тому же неведомо как забредший сюда, единственный у испанцев, бронепалубный крейсер «Рио де Ла-Плата», который бросил якорь рядом с французским кораблем.
— Почти как на рейде Портсмута сейчас, только масштаб поменьше, — негромко пошутил мичман Воеводский, куривший на палубе. Его услышал только сосед, тоже мичман, Волков.
— Это точно, Аркадий, у нас даже своя почти коронованная особа есть, — ответил он и, усмехнувшись, оглянулся на мостик, на правом крыле которого стоял старший офицер великий князь Кирилл, еще более хмурый, чем командир. — Неопохмеленная только, — добавил он еще тише.
— Гавриил, фу…. Не Державин ты, ну и не подражай, — ответил Воеводский. — Лучше скажи мне, что тут потеряли испанцы?
— О, мой друг, это тайна, покрытая мраком, — громко, на грани приличий, рассмеялся Волков. — Вчера разговаривал с их лейтенантом, так он признался, что они все в полном недоумении. Поговаривают, что какая-то из великих держав дала нехилую взятку их морскому министру и после ремонта в Тулоне они отправились на Тихий океан. Видимо, кто-то хотел позлить американцев…
— Не верю, — засмеялся в ответ Аркадий. — Американцам, после той войны, эти испанцы и всем их флотом не страшны. Всем одним броненосцем и крейсером с парой миноносцев. Что-то скрывал твой собеседник, а ты и поверил.
— Верь, не верь…, — Гавриил неожиданно прервался. — Смотри-ка, кто-то спешит на полной скорости сюда, в гавань. Дымит… И на мостике какое-то шевеление…
Действительно, на мостике появилось еще несколько матросов и минер, после чего командир и старший офицер разошлись в разные стороны. Не успел Аркадий что-то ответить, как к ним подбежал вестовой.
— Вашбродь, так что — приказано к бою и походу приготовиться, — вытянувшись во фрунт, сообщил он.
— Вольно, Вилкаискас. Ступай. Ну вот, и скука наша закончилась, — бросая папиросу под обрез, заметил Воеводский. — К бою… Неужели с испанцами? — подмигнул он Волкову. Но тот шутки не принял и ответил серьезно.
— Как бы с япошками столкнуться не пришлось. А они равными силами не полезут. Так что, брат Андрюха, пойдем-ка в чистое переоденемся. Встретим бой как полагается…
«Манджур» еще спешил вернуться на рейд, когда на русском крейсере, до того стоявшем, к недоумению многих наблюдателей, в получасовой готовности к выходу, уже подняли пары до марки. Практически одновременно с ним начали поднимать пары на «Чиоде». Но так как в отличие от русских, японцы находились в обычном режиме стоянки, когда «Адмирал Нахимов» дал малый ход, на японском крейсере еще вовсю прогревали котлы.
А русские тем временем, распугивая плавающую в гавани мелочь, стремительно набирали ход и шли навстречу своей канонерке, ко входу на рейд. В результате русский крейсер и авангард японской эскадры, оказались у границы территориальных вод Кореи почти одновременно. Японский отряд состоял из авизо «Мияко», броненосного крейсера «Адзума», бронепалубных крейсеров «Идзуми», «Нанива», судов «Отару-мару» и «Дайрен-мару» и замыкающего — крейсера «Такачихо». При этом идущие одной кильватерной колонной японские корабли имели скорость не более семи узлов, чтобы не оторваться от идущих в конце колонны транспортов. Зато русский броненосный крейсер шел на почти вдвое большей скорости и мог, при необходимости, практически немедленно начать разгоняться до полного хода. Так что корабль успел преградить путь японской колонне, вынужденной отвернуть во избежание столкновения. Поскольку фарватер в этом месте был сравнительно узок, японцам пришлось маневрировать весьма осторожно. Но даже при этом им с большим трудом удалось избежать столкновения идущего первым авизо «Мияко» и броненосного крейсера «Адзума». Сам же японский строй, как поэтично заметил впоследствии один из японских офицеров, стал напоминать след от струи испуганного пьяного быка, убегающего от погонщика. Причем часть кораблей вынужденно развернулась к русскому кораблю почти кормой. Русский же крейсер, продолжая маневр, развернулся к японской колонне бортом, что позволяло задействовать всю артиллерию.
На мостике «Адзума» царило полное недоумение. Присланное по радио и сейчас подтвержденное набором флагов по международному коду сообщение от окончательно обнаглевших русских содержало неслыханно наглое требование о разрешении входа в Чемульпо только для авизо и транспортов. При этом в радиограмме русские ссылались на соглашение по Корее, которое, собственно говоря, относилось к сухопутным
