Одной из причин успеха Февральской революции 1917 года называют кризис управления империей, возникший по вине Николая Второго. Кризис, обусловленный недостатками последнего русского императора, как правителя и политика, бывшие продолжением его достоинств, как человека.
Авторы: Логинов Анатолий Анатольевич
в море вышли основные силы Объединенного флота. А с ними — еще один конвой, из вспомогательных судов, на которые погрузили все необходимое для создания передовой базы на Эллиотах. Планировалось, что первый же конвой, дошедший до портов Кореи, заставит русских выйти в море, как и в прошлый раз, всей эскадрой. Но теперь за ними непрерывно следят все быстроходные легкие крейсера, которые и наведут эскадру адмирала Того на русских. Девятка новых броненосных кораблей, команды которых тренируются до самозабвения, против семерки более старых русских… Как отметил Того в разговоре с флаг-офицером.
— Очень хорошие шансы на победу. Главное — перехватить в море и не дать уйти под защиту береговых батарей.
На что скептически настроенный начальник штаба Хаяо Симамура ответил.
— Похоже на попытку срубить три головы одним ударом меча.
— Если меч острый, а рука умела и сильна, Хаяо-сан…, — парировал Того.
Поскольку других предложений не было, решили действовать по этому плану. Оттесняя вездесущие разъезды казаков, японские колонны тронулись вперед, очищая место для высадки новых войск и создания магазинов снабжения ближе к границе. Почти одновременно к первой точке подошел конвой и начал выгрузку с кораблей, к Эллиотам подошел караван судов, а эскадра Объединенного флота выдвинулась на траверс Порт-Артура
Наконец, до дрейфующей «Микасы» долетел сигнал «искрой» с крейсеров-разведчиков о выходе русских броненосцев в море…
За несколько дней до описываемого выше в Порт-Артуре тоже состоялось совещание. На флагманском броненосце «Петропавловск», кроме чинов штаба адмирала Гильтебрандта, присутствовал и Николай. На совещании старший флаг-офицер Свенторжецкий и только что прибывший из Кореи Эбергард, назначенный начальником штаба, одинаково предсказали, что японцы, скорее всего, в ближайшие дни постараются выманить Первую эскадру на бой.
— Пока силы Крейсерской эскадры уменьшены неисправностями до трех кораблей, о чем наш противник, полагаю, уже оповещен своими шпионами, — спокойно, словно защищая перед высоким собранием доклад на академическую тему, говорил Андрей Августович, — у японцев есть шанс прийти к нам всем флотом и нанести поражение в бою.
— Либо ослабить так, что мы уже не сможем помочь второй эскадре, — подхватил с пылом Свенторжецкий. — Посему предложил бы предусмотреть передовой дозор из нашего быстроходного истребителя «Лейтенант Бураков» у Эллиотов, на которые неприятель, по моему разумению, обязательно будет базироваться.
— Не только дозор, — предложил вдруг царь, рассматривавший карту островов. — Заминировать подходы к ним в море и внутренние воды, куда японцы зайдут, ежели там обосноваться решат. Им досада, да и потеряют на минах что-нибудь. И время выиграем…
После небольшого совещания и внесения нескольких уточнений получился неплохой план. Два минных транспорта, «Амур» и «Енисей», воспользовавшись выходом в море крейсеров, отогнавших японские «собачки» в море, сходили к Эллиотам и ночью осторожно вернулись назад. Кораблей же в дозор решили не посылать, опасаясь, что от японцев им не ускользнуть…
Адмирал Того, уверенный, что ему удастся отрезать русских от гавани, повел свой флот к Порт-Артуру. Его не остановили даже следующие две радиограммы, сообщавшие, что подошедшие к Эллиотам силы потеряли один транспорт от мин, и что русские, выслав вперед крейсера, пустившиеся в погоню за разведчиками, не спешат уйти подальше от берегов.
Встреча произошла раньше, чем ожидали и Того, и Гильтебрандт. Так как по совершенно житейской случайности оба флота шли примерно одним курсом навстречу друг другу. Едва впередсмотрящий доложил о дымах прямо по курсу, Гильтебрандт приказал увеличить скорость до двенадцати узлов и быть готовым всей эскадре дать ход в пятнадцать узлов. Пятерка броненосцев и два стареньких броненосных крейсера шли прямо на противника. Однако японцы вовсе не собирались драться близко к гавани, стали разворачиваться последовательно, увеличивая скорость хода. На «Петропавловске» внимательно наблюдали за маневрами вражеских кораблей.
— А вам не кажется, господа, что они нас заманивают, — проговорил Свенторжецкий.
— Весьма возможно, — ответил ему Гильтебрандт, — но пока мы можем обстрелять концевые крейсера, а затем уйти. Впрочем, — обратился он к капитану первого ранга Яковлеву, — прикажите взять два румба влево.
Эскадра послушно повторила маневр флагмана, сворачивая в сторону от предыдущего курса и открывая углы обстрела всей колонне русских броненосцев.
— Но расстояние пока слишком велико, — возразил Свенторжецкий. И в это время не выдержали нервы у кого-то
