Одной из причин успеха Февральской революции 1917 года называют кризис управления империей, возникший по вине Николая Второго. Кризис, обусловленный недостатками последнего русского императора, как правителя и политика, бывшие продолжением его достоинств, как человека.
Авторы: Логинов Анатолий Анатольевич
русский», выстрелил во второго. Тяжелая мягкая пуля попала китайцу в грудь. Не успев завершить какой-то хитрый финт, нападавший выронил меч и завалился назад, словно от удара.
Каргин упал. Атакующий царя, промахнувшийся от неожиданного отпора, громко заорав, перехватил меч двумя руками. По рукоятке меча и руке обильно струилась кровь. Николай даже не пытался отбить тяжелый меч палашом. Вместо этого государь шагнул чуть в сторону, одновременно выбрасывая руку с клинком в длинном выпаде. Длина которого была намного больше длины мечей атакующих. Палаш вошел в тело нападавшего и его меч только резанул по левой руке Николая.
Напавший на казака не стал добивать упавшего, а прыгнул вперед, к царю. Наливайко, громко матерясь успел лишь взвести курок револьвера и выстрелить второй раз. Промах. Но царь ускользнул от рубящего удара второго китайца. Которому еще и помешал ударивший по его ногам из последних сил казак. Сил прорезать обмотки на ногах атакующего ему уже не хватило, но точно ударить китаец уже не смог. Да тело пропустившего укол палаша упало в сторону атакующего. Все это позволило Алексею выстрелить еще раз. И попасть. Но тут его ударил в спину ножом еще один китаец, который до того прятался в переулке и следил за подходами.
Теперь раненный в руку царь, почти теряющий сознание от боли, оказался наедине с вооруженным ножом китайцем. Однако тот атаковать не стал, неожиданно бросившись бежать в переулок. Но явно далеко не убежал, потому что оттуда раздалась громкая ругань и короткий шум борьбы.
А к присевшему у стенки дома, зажимающему рану на руке императору со всех сторон спешили патрули…
Еще через сутки газеты всего мира вышли с сенсационными известиями. Огромные, набранные самым крупным шрифтом заголовки рассказывали о неудачном покушении китайских националистов на русского самодержца. Некоторые, самые осведомленные, сообщали так же, что в Порт-Артуре арестован некий Лин, китайский торговец, которого русские жандармы считают резидентом японской разведки. И которой, весьма вероятно, связан с покушением. Японцы с негодованием отвергали эти домыслы, отмечая, что как нападение на наследника в тысяча восемьсот девяносто первом году было реакцией сумасшедшего одиночки, так нынешнее несет печать такого же безумия на национальной почве. При этом часто упоминалось, что китайцы считают все остальные народы ниже себя, а также описывались жестокости, творимые восставшими «тайпинами» или «боксерами» против европейцев и японцев. Но этим статьям верили и перепечатывали мало, в основном — англичане, американцы и, частично, французы. В газетах остальных наций эти оправдания если и печатались, то сопровождались весьма нелестными комментариями и воспоминаниями об убитой корейской королеве Мин. Причем в некоторых французских изданиях публиковали гравюры этой королевы в виде весьма молодой красавицы в экзотическом наряде.
Ажиотаж по поводу этого происшествия был столь велик, что на его фоне остались почти незамеченными сообщения о покушении на министра внутренних дел Сипягина и попытке покушения на генерал-губернатора Москвы великого князя Сергея.
Еще одним последствием этого события стал резкий рост заказов на револьверы «Смит-Вессон русский», причем не только в России, но и в Северо-Американских Соединенных Штатах. На волне популярности этой модели начали выпускаться даже усовершенствованные патроны 44 калибра[4] с бездымным порохом и полуоболочечной пулей.
Желтороссия, г. Харбин, август 1902 г.
Поезд, лязгнув буферами и шипя стравливаемым паровозом паром, встал. Причем выходная дверь второго, «царского» вагона оказалась точно напротив красной ковровой дорожки, расстеленной на перроне. На котором, кроме встречающих высокопоставленных лиц, выстроился почетный караул в новой полевой, свело-оливкового цвета, форме. Кроме караула, чуть в стороне стоял, поблескивая на солнце начищенной медью инструментов, полковой оркестр, громко грянувший мелодию «Боже, царя храни», едва открылась дверь вагона.
Под звуки музыки спустились на перрон один за другим сам император Николай, его флигель-адъютант граф Гейден, наместник Его Величества на Дальнем Востоке адмирал Алексеев и еще несколько человек. Стоявший первым среди встречающих генерал-губернатор Куропаткин, сделав несколько строевых шагов к императору, произнес короткий доклад. После чего начался церемониал встречи, сокращенный по сравнению с обычным регламентом ввиду ранения государя. Среди встречающих заметно выделялись черной парадной формой моряки во главе с адмиралом Дубасовым, назначенным, заодно с исполнением должности
