Одной из причин успеха Февральской революции 1917 года называют кризис управления империей, возникший по вине Николая Второго. Кризис, обусловленный недостатками последнего русского императора, как правителя и политика, бывшие продолжением его достоинств, как человека.
Авторы: Логинов Анатолий Анатольевич
принесло огромные потери при весьма незначительных результатах. Даже подкрепление в виде еще одной пехотной дивизии не помогло. Русских окончательно оттеснили за реку Эйхэ… и в общем все, успехи на этом закончились. В глубине души Того признавал, что и флот оказался не на высоте. Потеря трех крейсеров, нескольких канонерок, дестроеров и миноносцев, сильно поврежденный русской береговой артиллерией «Фудзи» — и никаких серьезных результатов. Не считать же за победы потопление старого броненосного крейсера и канонерской лодки.
Как выяснилось, «роске» оказались весьма хитроумны и напали как раз в самом начале подготовке войны с ними. Еще бы года два, и японский флот не только сравнялся бы с русским, но и превзошел его за счет более современных и скоростных кораблей линии. Армия бы тоже подтянулась, но вот по отношению к армии Хэйхатиро, как истинный мореман, питал некоторые сомнения.
Но сейчас надо было что-то срочно делать. Поэтому, после нескольких совещаний, решено было рискнуть, пока порт-артурская эскадра русских из гавани не выходит, успеть высадить еще одну армию. Причем высадить ее так, чтобы она создавала угрозу обхода позиций под Тюренченом и при этом могла в любой момент быть прикрыта флотом. В результате сформированный конвой проследовал в порт Дагушань, выбранный, как наиболее удобное место для высадки. Конвоировали транспортные суда три броненосных крейсера адмирала Катаока. А броненосцы Того и пара броненосных крейсеров, в сопровождении пары бронепалубных разведчиков, прикрывали операцию, рейдируя около Порт-Артура.
Армия почему-то ожидала сильное сопротивление противника и поэтому с кораблей отряда место высадки подверглось сильному артиллерийскому обстрелу. Но, к большому удивлению японцев, русских войск у Дагушаня не оказалось. Высадившиеся части успели лишь засечь уходящие на запад кавалерийские дозоры.
Сообщения о начале высадки на берег крупных японских сил пришло в Порт-Артур, Ляоян и на корабли Того практически одновременно. Того, не теряя времени, приказал выдвигаться к русской базе, надеясь, что сообщение об очередном десанте заставит Гильтебрандта выйти из гавани. А тогда появится шанс нанести русским потери, ослабив их накануне прихода подкреплений с Балтики.
Русское командование, очевидно, исходило из тех же предпосылок. Поэтому стоявший на мостике идущего головным броненосца «Микаса» заметил дымы русской эскадры чуть позже, чем пришла радиограмма от отходящих к его эскадре крейсеров. «Читосе» и «Касаги», форсируя машины, убегали от преследующего их одинокого «Алмаза», пытаясь завлечь его к основным силам японцев. Однако командир русского крейсера не стал приближаться к неприятельской эскадре близко, а увеличив скорость до полной, развернулся к своим.
Две колонны кораблей, постепенно увеличивая скорость до боевой, густо дымя, шли навстречу друг другу. Бронепалубные крейсера и дестроеры, сопровождающие как русских, так и японцев, собирались в отряды с противоположной от противника стороны броненосных колонн. Оба адмирала поставили свои самые быстроходные корабли в конце кильватерных колонн. У японцев это были два броненосных крейсера: «Адзума» и «Якумо», а у русских — броненосцы «Ретвизан» и «Пересвет». Пять русских броненосцев готовились противостоять семи японским броненосным кораблям.
Того стоял на мостике, рассматривая приближающиеся силы в бинокль, невольно отметив про себя, что в строю не хватает четырех крейсеров и пытаясь понять, что это значит. — Передать на «Читосе» — обойти строй русских и разведать подступы к Редзюну (Порт-Артуру)! — не отрываясь от наблюдения, приказал он.
Колонны сблизились примерно до пятидесяти кабельтов, когда открыли огонь русские. В отличие от своего обычного порядка, когда пристрелка велась сначала одним орудием, обычно шестидюймовым, головной «Петропавловск» выстрелил из двух орудий головной башни. Двенадцатидюймовые снаряды упали рядом с бортом «Микасы», подняв фонтаны воды. Причем один из них даже взорвался, но не сразу, а погрузившись вглубь. Стоящие на мостике «Микасы» почувствовали сотрясение корпуса от гидравлического удара. Японцы не отвечали, начав разворот на параллельный курс. Русские же, пользуясь моментом, открыли огонь из среднего калибра, пристреливаясь необычно для себя — не одиночными орудиями, а полузалпами. Наконец, развернувшись, японцы открыли ответный огонь. Бой разгорался. Русские и японцы обстреливали друг друга на параллельных курсах, постепенно сближаясь. Японцы, имеющие большую скорость, пытались охватить голову колонны противника и сосредоточить огонь на головном броненосце. Русские, более саженно маневрируя,
