Одной из причин успеха Февральской революции 1917 года называют кризис управления империей, возникший по вине Николая Второго. Кризис, обусловленный недостатками последнего русского императора, как правителя и политика, бывшие продолжением его достоинств, как человека.
Авторы: Логинов Анатолий Анатольевич
ускользали от охвата и не обращая внимания на интенсивный огонь противника, продолжали бой. Японцы, выполняя ранее отданные приказы, в этом случае начинали обстреливать наиболее удобные мишени — идущие параллельно корабли. В результате под огнем оказалась вся колонна русских броненосцев.
Адмирал Того с началом боя перешел в боевую рубку, откуда напряженно следил за сражением, временами отдавая отрывистые распоряжения. На его лице застыло сосредоточенное выражение. Усилием воли Хэйхатиро сдерживался, чтобы не показать все более и более овладевавшее им чувство тревоги. Никогда еще русские не проявляли в бою столько выдержки и упорства.
«Микаса», обстреливаемый одновременно «Петропавловском» и «Севастополем», весь был окутан дымом от взрывов и возникающих на нем пожаров. Шум стрельбы собственных орудий сливался с грохотом разрывов попадавших в него русских снарядов в невообразимую, терзающую слух, какофонию. Надо признать, русским доставалось не меньше, особенно флагманскому «Петропавловску». Русский флагман горел, в бинокль видны были яркие языки пламени, прорывающиеся сквозь дым и фигурки людей, копошащихся на палубе в тщетной попытке потушить пожары. Но горящий, избитый японскими снарядами «Петропавловск» продолжал отвечать огнем из всех исправных орудий. Причем довольно точным огнем, судя по состоянию японского флагмана. Горели и другие русские корабли. Вот над «Севастополем» взвился столб взрыва, и тотчас начался пожар в носовой части. Особенно сильно доставалось «Пересвету». Слабо бронированный полуброненосец-полукрейсер оказался под огнем сразу двух броненосных крейсеров и броненосца «Сикисима», и сейчас шел, весь окутанный дымом и пламенем. Почти все верхние надстройки были разрушены и снесены, на исковерканной палубе валялись неубранные трупы. Одно из орудий носовой башни было подбито, другое могло действовать с трудом. Кормовая десятидюймовая башня на время вышла из строя из-за попадания осколка в мамеринец, половина среднекалиберной артиллерии левого борта не действовала. Казалось, еще немного и избитый, горящий от носа до кормы, корабль либо выйдет из боя, либо утонет.
Медленно, но верно японская колонна обгоняла русскую, имеющую меньшую эскадренную скорость. В результате «Микаса» вышла из зоны обстрела. Замолчали и ее орудия. Давно уже унесли с мостика тяжелораненого командира — капитана первого ранга Идзучи, отправлены в лазарет больше половины штабных офицеров, включая начальника штаба Симамуру. Держать открытой бронированную дверь рубки оказалось весьма опасной привычкой. Адмирал вышел на мостик и оглянулся на идущие в кильватер корабли. Горел «Асахи». Сквозь дым пожара были видны наполовину снесенная грот-мачта и развороченные верхние надстройки. За «Асахи» чуть выступал из правильной колонны «Ясима». По относимому в сторону дыму можно было судить о наличии на нем значительных разрушений. Остальные корабли были не видны. Но не это волновало сейчас адмирала. Он наконец рассмотрел, что делают русские и не смог удержаться от ругани. Потому что русские броненосцы, едва японцы их обогнали, прибавили ход и теперь во все стволы азартно обстреливали концевой крейсер. «Якумо» в этот момент вильнул и стал виден как на ладони. Корабль горел, руины мостика выглядели, как дом после землетрясения, из носовой башни сиротливо выглядывало одно орудие. Кормовая башня, похоже, тоже молчала. И даже то, что «Пересвет» все-таки покинул линию, не могло облегчить участь ни «Якумо», ни идущего перед ним крейсера «Адзумо», которому доставались все прелетевшие мимо концевого корабля русские снаряды
Того оглянулся на стоящего у двери рубки капитана второго ранга Ариму, принявшего обязанности начальника штаба.
— Поднять сигнал…, — начал говорить Хэйхатиро и в этот момент русские, сделав изящный поворот «все вдруг», прекратили огонь. Одновременно на мостик вбежал вестовой от трюмной команды с сообщением, что в нос поступает вода. — Поднять сигнал «Эскадре отходить в Сасебо» — уже без колебаний приказал Того.
«Один корабль линии мы у русских все же выбили, надеюсь надолго. Наши — отремонтируем. Жаль, что Идзюин не успевает. Сейчас его «Асама» была бы не лишней», — подумал Хэйхатиро, устало спускаясь по трапу с мостика.
Желтороссия, Харбин, сентябрь 1902 г.
Николай-Петр, покуривая трубку, сидел в своем кабинете и читал доклад мичмана, а с недавних пор — уже лейтенанта, Оленева о потоплении английско-австралийского крейсера: «…Крейсер-купец имел в среднем только по тридцать пять выстрелов на ствол, и полные угольные ямы. Поэтому на совещании с фелькорнетом Яаппом ван Груде решено было идти
