Спецагент инквизиции

ну Ванька-то ладно, а ты папа куда глядел, когда на поводу у него шел?
– Расколола… понимаешь, доча, – вздохнул Кощей, – в истоки народной мудрости смотрел. А истоки утверждают, что дуракам везет.
Наверху опять затопали.
– Поднять якорь! – донесся до них голосок мадам Конг.
– Вот сейчас отплывем, и нас за борт, – расстроился Иван, – кормить акул.
– А я говорил тебе, скажи свой план! Из-за тебя влипли! Вот теперь как хочешь, так и выкручивайся.
Ваня почесал затылок, поморщился. Шишку об мачту он набил солидную. Внезапно лицо его просветлело.
– Есть у меня один план.
– Вот только попробуй! – завопили все хором, но было уже поздно. Ванюша начал его осуществлять.
Вдернув из мешочка, подаренного старушками-веселушками белое перо, он кинул его сквозь прутья решетки.
– Встань передо мной, как лист перед травой орел белый!
Яркая вспышка на мгновение ослепила их глаза, а когда способность видеть вернулась к узникам, они узрели за решеткой клети горбоносую личность кавказской национальности с белой кепкой-аэродром на голове. Личность стояла за прилавком до отказа забитым фруктами и овощами.
– Пакупаем апэлсины, пакупаем мандарины! – надрывалась личность, перекрикивая музон, льющийся из стоящего тут же на прилавке магнитофона.

Узрев перед своим горбатым носом клиентов в клетке, продавец возликовал.
– Дарагой! – завопил он, обращаясь, преимущественно к Ванюше, – мандарины апэльсины, не дорого! Савсэм даром, клянусь мамой.
– Какие апельсины! – разозлился Иван, – выручай давай!
– Э! Нэ хочешь апэльсин, купи пэрсик для дэвушк.
– Да ей не персик нужен а свобода!
– Вах, какой жадный! Нэ хочэшь пэрсик, купи хурма!
– Тьфу! – расстроился Ванюша, – нас же сейчас мочить будут, а он хурма…
– Эй, слюшай, я только прописка получил, только точка открыл, только мал-мал торговать начал, а ты… слюшай, не мог пораньше или попозже вызвать? Мэня ж тэпэрь с точки попрут!
Ваня зарычал.
– Вах, как ты нэ воврэмя!
Люк трюма открылся, загремела цепь. Клеть медленно поползла вверх.
– Выручай давай! – рявкнул на грузина Иван.
– Какой нэтэрпэливый! Сэйчас фрукты убэру, завянут вэдь, каждый надо в бумага лощеный завэрнуть. Закончу, лоток свэрну и выручу.
– Нас сейчас топить будут! – взвыл Ванюша.
– Ну, всэ! Точно прописка лишат.
Яркая вспышка вновь озарил трюм, и грузин исчез вместе с лотком.
– Хреновый у тебя был план, – сердито сказал Кощей Ванюше. – Откуда ты это перо-то взял?
– Старушки-веселушки в дорогу снабдили, – вздохнул Иван.
– Да? – задумался Кощей, – вообще-то они никогда не подводили.
Клеть опустили на палубу. Ванюша огляделся. Пиратская флотилия, подняв паруса, выходила в открытое море. Мимо клетки прохаживалась мадам Конг, внимательно рассматривая пленников. Больше всего ее взор притягивала Мария. Мадам Конг, или как она сгоряча призналась, царица Дагмар была без макияжа.
– Значит ты не Черногор, который занял мое место на троне, – было не понятно, задавала она вопрос или констатировал факт.
– Болван! – треснул себя по лбу Кощей, – ну, конечно же! Вот кого Миледит подставой сделала! Теперь ясно где его искать.
Дагмар пристально посмотрела на Кощея, перевела взгляд на Марию.
– Зеркало, – потребовала она.
Один из пиратов с поклоном подал ей ручное зеркальце. Дагмар посмотрелась в него, сверила изображение с нежным личиком Марии.
– Не может быть… – прошептала она.
В безоблачном небе сверкнула молния, и на палубе около клети материализовалась обнаженная по пояс странная горбоносая личность. В руке ее был томагавк, на ногах мокасины, в черные волосы воткнуто белое перо.
– Ты кто такой? – нервно спросила Дагмар.
– Я Гиви… э-э-э… белый орел!
– А я всегда считал, что белый орел это водка, – наивно удивился Ванюша.
– Э, дарагой, нэмнога фруктом патаргую, аткрою рэсторан, буду и водка тарговат… о чем это я?
– Спасай, давай, – напомнил ему Ванюша.
– А… да… сами мы нэ мэстные, – заголосил он.
– Это уже было, не повторяйся, – прикрикнул на него Иван.
– Зачэм раншэ нэ сказал? – рассердился Гиви, повернулся к Дагмар, – слюшай, дарагая, атпусты. Высэлили с исконных зэмэль, в тайгу послали лэс лобзиком валить, да? Савсэм загибаэмся. Вот мой брат, мой сэстра, мой отэц…
– Ну, старушки-веселушки, – удрученно вздохнул Кощей, – я вам этого дебила припомню.
Упоминание о