Спецшкола для нечисти

силами. И только где-то раз в два года приезжал сборщик податей из столицы, а все остальное время мы были предоставлены себе. Бабка Тама, наша знахарка, приняла не одно поколение наших и явно не собиралась на покой, но как и положено пожилой женщине имела при себе ученицу — меня. До этого данную роль исполняла моя сестра, а до нее моя мать. В общем, мы только значились «для порядку», как любила говорить сама бабка, а на самом деле кроме нее с настоящей силой никто и дел-то не имел. Вернее, она обучала нас, но скорее так же «для порядку», чем всерьез. Ну, травки там какие от чего помогут, когда лучше сеять ту или иную культуру, а когда и собирать пора — вещи вроде бы несложные, но в любом деревенском доме пригодятся. Так было из года в год, все привыкли и к бессменной бабке Таме и к ее ученицам, которые время от времени «отказываются от силы» и выскакивают замуж. А потом в деревне вдруг стали появляться чужаки. Вначале они просто выспрашивали, что да как, а потом… — лежащие на столе руки Надиры вдруг сжались в кулаки с такой силой, что побелели, — однажды появились инквизиторы и обвинили бабку Таму в черном колдовстве, а меня в пособничестве… они убили ее на моих глазах… — последние слова были произнесены едва слышно с тихим отчаянием человека, который так и не смог смириться с несправедливостью этого мира.
— А ты? — сухо поинтересовался Фотис. То ли его и правда не волнует горькая судьба этой девушки, то ли он очень хорошо держит себя в руках.
— Меня обвинили в пособничестве Тьме…
Надира замолчала, словно сказано было все и даже чуть больше чем нужно.
Впрочем, так оно и было.
— Ты — горгона, верно? — негромко спросила я, хотя в ответе и не сомневалась.
И вновь все внимание сосредоточилось на моей скромной персоне, вот только смотрели все с разным выражением: Карима — с удивлением, Надира — с ужасом, Фотис — с недопониманием, а Абрахас… он с непередаваемым интересом.
— Как ты узнала? — наконец спросила целительница, — даже я не сразу поняла, что произошло в той деревне, а ты, не зная ничего кроме скупого рассказа, пришла к верному выводу… как?
И что мне ответить? Что информация из меня льется через край, когда я сама того не желаю? Оно, конечно, так и есть, но это совсем не тот ответ, что интересует присутствующих.
Что ж, тогда попробуем использовать максимально близкий к истине вариант.
— Просто я вспомнила единственный известный мне случай побега ведьмы от инквизиторов. Тогда девушка-горгона обратила всех собравшихся на площади в камень и сбежала. Но силы ее дара оказалось недостаточно на такую толпу и уже через час инквизиторы ожили и бросились в погоню…
— И? Она сбежала? — напряженно уточнила Надира, на миг отбросив все свои претензии к моей персоне.
Я отрицательно качнула головой.
— Был отдан приказ на уничтожение любой ценой. Боевые маги нанесли удар по лесу, в котором укрылась горгона… помимо самой «сбежавшей особо опасной ведьмы» в пожаре погибло шестнадцать человек из ближайшей деревни, которая, кстати, тоже была уничтожена огнем.
— Когда это случилось? — хмуро спросил директор.
Я на миг закрыла глаза, вспоминая семейные хроники. Так это была последняя операция мамы перед свадьбой, значит…
— Чуть больше восемнадцати лет назад. Видимо, то была последняя горгона. Я ведь не ошибусь, если предположу что тебе сейчас около восемнадцати лет, так? — я посмотрела на Надиру. Быть «первой-в-роду» означает не иметь никакой унаследованной от предков защиты, никакого накопленного и сбереженного опыта в крови… но это так же значит и то, что мир выбрал именно тебя для возрождения ушедшей за грань линии силы. Боги всего лишь дали еще один шанс созданиям, которых однажды выпустили в мир. По какому принципу они выбирают достойных? Никто не знает, но иногда темные рода возрождаются вот так случайно — и чаще всего вновь гибнут, ибо не всегда носитель дара понимает, что он и чем владеет.
— Откуда у тебя такая информация, Лика? Даже я не знал, что в последние двадцать лет находили и уничтожали горгон, — Абрахас внимательно всматривался в мое лицо, словно пытаясь там найти что-то известное лишь ему самому.
— Из семейного архива, — просто ответила я, хотя прекрасно понимала, что такой ответ никого из них не устроит.
— Архива? — внезапно побледнев, переспросил Фотис, и я поняла — знает. Остальные нет, а вот он знает, ибо сам вышел из рода, ведущего такие же записи…
— Моя мать участвовала в вылазке. Она была охотником на нечисть. И упомянутые мной события относились к ее последнему делу.
Тишину, повисшую в кухне после этих слов, можно было резать ножом.
— Та-ак, — протянул Абрахас, перетягивая все внимание на себя. — То есть ты вышла из светлого рода? Но как же ты тогда сумела