Спиной к стене

можно высылать документы, не зная кому? А если…
– Я понял вас, – улыбнулся полковник. – Документы выслали заказным письмом на почтамт «До востребования». Их мог получить только Леонид по своему паспорту.
– Хорошо, – согласился Громов. – У меня к вам большая просьба, товарищ полковник. Могли бы вы мне сделать копии фотороботов и фотографий Леонида Кочергина? Они же есть в деле. И еще меня интересуют отпечатки пальцев всех троих.
– Боитесь ошибиться? Сделаем, нет проблем. Но за семь лет люди сильно меняются.
– До неузнаваемости? Вряд ли. А что с тем пареньком, который сидел под кроватью?
– Талант, помаешь ли. Сейчас в Москве учится, в Строгановке. Даже в выставках участвует. А дед его давно умер. Резко сдал после ограбления и, протянув два года, сошел в могилу.
– У этой истории может быть интересное продолжение, – задумчиво проговорил Громов.

Войдя в гостиную прямо в пальто, шляпе, с тортом в руках, Антон оторопел и потерял дар речи.
На диване сидел Длинный с его дочерью на руках, рядом Лена, а кавказец их фотографировал. Все улыбались.
– Вот и Антоша вернулся.
Лена встала, подошла к мужу и чмокнула его в щеку.
– К тебе друзья пришли. Сослуживцы решили навестить бывшего коллегу. Очень трогательно. А ты говорил, что никому не нужен.
У Антона судорогой свело мышцы, он не мог шелохнуться.
Лена подошла к Длинному и взяла дочку.
– Пойду уложу Катьку спать, а потом сделаю вам закуску. Так мы договорились, Никита, вы будете Катюшиным крестным.
– А то как же. Я даже Антона крестил в некотором роде, благословил на ратные подвиги.
– Ну что ты стоишь как истукан? – прошептала Лена, направляясь к выходу.
– Никита, говоришь? – прохрипел Антон, не узнавая собственного голоса.
– А что тебя смущает, подельник? Почему Никита Кочергин не может быть другом семьи бывшего опера?
– Тебя не узнать.
– В Оренбурге один членовредитель, который назвался хирургом-косметологом, немного поколдовал над моей мордой. Через две недели снял бинты, я вышел от него неузнаваемым и без проблем уехал из города с чистыми документами. Обложили меня, как волчару, со всех сторон, надо же было как-то выкручиваться. Я всегда в белом фраке, а все остальные в дерьме. Кажется, так ты говорил? Или кто-то другой?
Антон нашел в себе силы сдвинуться с места и сесть в кресло.
Шибздик-кавказец продолжал фотографировать.
– Что тебе надо, оборотень?
– Миллион в той же валюте, и мы квиты.
– А почему не десять?
– Ну я же не наглец. Миллиона нам с каракатицей хватит. – Он кивнул в сторону подельника. – Получим и уедем. Ты можешь тоже смыться. У тебя в подвале миллиарды лежат, бери не хочу. Все лучше, чем лишиться семьи и сесть за решетку.
Антон скрипнул зубами.
– Не заикайся о моей семье…
– И чего ты мне сделаешь? В драку полезешь? Глупо. Проиграешь.
Антон достал из кармана фотографии и разложил на столе.
– Знакомый пейзаж. Хороший пансиончик, выстрелов никто не услышит, – взглянув на снимки, сказал Кочергин.
– Мэла согласилась рассказать правду ментам. Как ты на нас напал и как ее изнасиловал.
– Давай сначала покажем фотографии твоей жене. Лена!
– Заткнись, сволочь!
– Не хочешь? Идиот. Эти фотографии подтверждают только то, что ты мой сообщник. Мы с тобой встречались в пансионате, чтобы строить планы новых ограблений. А твоя сучка, с которой я тебя там застукал, помогает тебе выполнять грязную работу. Хочешь, докажу?
Кочергин достал из кармана другие фотографии и начал раскладывать их, покрывая старые снимки новыми.
– Знакомый дворик? Вот твоя машина. Вот ты со своей телкой. Узнать ее трудно – очки, косынка, но не в этом же дело. Она есть на твоих снимках без очков, и в моей коллекции ее хватает. У Толстопальцева их сотни на дисках. Вот вы заходите в подъезд мента. А вид-то какой перепуганный. Труп Толстопальцева нашли тем же вечером. Кроме вас, убить его никто не мог. А вот и свидетель. Как говорится, самое вкусное напоследок. Видишь бабуську в окне? Она день и ночь сидит возле него. Мне час пришлось ждать, пока она отойдет пописать. Меня никто не видел, Антоша, а тебя с сообщницей засекли. Я ведь могу послать эти фотки в ментовку. Посылать? Раз – и все кончится. И тебя, и Мэлу посадят. Надолго, если не навсегда. Проблему можно решить иначе. Завтра вечером привезешь миллион, и все! Дело закрыто. Кстати. У меня есть улики, из которых явствует, что ты был соучастником налета на инкассаторский фургон. Менты нашли гильзы в квартире, из которой стреляли снайперы. Так вот. Патроны взяты из твоей запасной обоймы. Если они не идиоты и сверят