Спиной к стене

будет на нас работать, даже если ты отдашь ему все коллекции со своего склада.
– А шантаж?
– Его можно напугать. Какое-то время он будет ходить на коротком поводке, но однажды соскользнет и сдаст нас.
Игорь закурил, прошелся по комнате и взглянул на женщину. Ее лицо было непроницаемо.
– Я доверяю твоей интуиции. Что ты предлагаешь?
– У тебя есть каталог, а я прекрасно выполняю все трюки, Никита у меня на подхвате. Я безболезненно могу заменить его другим партнером.
– Но почему?
– Потому что здесь стало слишком жарко. Пора уносить ноги, а он прилип к этому месту, стелит постель в горящем доме. Подумай над моим предложением. Мы можем не увидеться в ближайшее время, ты знаешь место в Питере, где мы всегда найдем друг друга.
– Я подумаю. Мне здесь тоже неуютно. Инга ушла, не добавив ни слова.
Андрей Григорьевич Сумской не находил себе места. Вечером у него свидание. Пришлось отправить жену с детьми в теплые края к морю, чтобы немного вздохнуть свободно. Он уже не помнил, сколько лет назад заводил романы на стороне. Последнее его увлечение превосходило все ожидания. Можно сказать с уверенностью, что он влюбился. Он не мог сопротивляться, отдавался страстному романтическому чувству целиком и полностью. Неужели Пушкин прав: «Любви все возрасты покорны… »
Его вызвали в кабинет Управляющего хранилищем Скороспелова. Черт бы его подрал, не до него сейчас. Он даже не обратил внимания на то, что Эраст обычно сам ему звонил, а сегодня пригласил через секретаршу. Голова туго соображала, мысли были где-то далеко.
Его ждал сюрприз. Впрочем, не произошло ничего неожиданного, все закономерно.
Эраст Скороспелов, начальник службы безопасности и несколько охранников в наручниках сидели на стульях вдоль стены.
– Сумской Андрей Григорьевич? – спросил мужчина в штатском.
– Да. Сумской. А что тут…
– Будете понятым. Потом вас допросят в качестве свидетеля.
– Я готов ответить, если ваши вопросы будут соответствовать моей компетенции.
– Вы кто? Главный бухгалтер или сторож?
– Я главный бухгалтер.
– Значит, и вопросы вам будут задавать соответствующие.
– А вы кто?
– Я старший следователь по особо важным делам Вербицкий.
– Да, да, наслышан.
– Значит, договоримся.
Его промурыжили до шести вечера. Арестованных увезли. Сумской знал, что с Эрастом он больше не увидится, за его проделки ему дадут на полную катушку. Учитывая возраст, управляющий не доживет до освобождения. Ничего, сам напросился. Зато детей и внуков обеспечил до конца их жизни. Деньги Эраст не сдаст. На себя ему наплевать, а нескольким поколениям наследников жить надо.
Сумской взял такси и пообещал два счетчика за скорость, но все равно опоздал, «душа и песня его сердца» уже скучала сидя у окна ресторана.

Сторож поднял шлагбаум и пропустил на территорию пансионата «Ниссан-микро». Потом зашел в свою будку, снял трубку внутреннего телефона. Белов выслушал сообщение и связался по рации с Кочергиным:
– Горничная с хахалем прибыли. Моя помощь понадобится?
– Сиди и жди приезда Инги, без тебя справимся. Делов на две минуты.
Вечный спутник Гения Гога Бубновский – клички Шибздик, Коротышка и другие, столь же неблагозвучные, – валялся на диване и смотрел футбол.
– Вставай, чучело гороховое, Гордеева брать будем.
– Черт! В самый интересный момент! Чего вдвоем-то, может, один сходишь?
– Не наглей, придурок. Даже инвалида надо брать чисто и без шума. Нам сегодня стрельба не нужна, возьмем их тепленькими, пока они не вышли на охоту.
Никита сунул пистолет за пояс, положил в карман рацию, взял фонарь. Они знали, что Антону и Людочке надо переодеться и сменить обувь – моросящие дожди превратили территорию пансионата в хлюпающее болото. Никита был уверен, что застанет их врасплох.
Небольшой «ниссанчик» стоял возле девятнадцатого коттеджа, в окнах которого горел свет.
– Беспечный народ. Тоже мне, мент безмозглый, – проворчал Гений. – Уроки на него не действуют.
Он и коротышка достали оружие, тихо поднялись на крыльцо. Ключ торчал в двери. Никита осторожно повернул его.
– Зайдешь через минуту, а если услышишь грохот, ворвешься сразу.
– Почему?
– Он опасен. Я отвлеку его на себя, а ты вынырнешь сбоку, когда я окажусь у окна. Только не стреляй, он нам нужен живым. Ну, с Богом!
Никита ворвался в дом с озверелой мордой, вид которой отрабатывался перед зеркалом не один день. Получилось, как всегда, очень эффектно. Девушка вскрикнула.
– Не двигаться!
Гений не видел, кого пугал: пока он открывал дверь, в комнате