Спираль времени

вплоть до лишения сана.
Остальные гости ничем не рисковали, разве что гневом верховного жреца, который при случае мог отомстить за оскорбление, и страх не позволил им вернуться.
Но Геза и на это не обратил никакого внимания.
Надо было играть роль, и все душевные силы Гезы напряглись, чтобы не дать почувствовать Розу и старшим жрецам своего истинного состояния.
Единственная надежда на то, чтобы оказать Рени какую-нибудь помощь впоследствии, заключалась в том, чтобы все поверили, что виновность Рени не возбуждает в верховном жреце никаких сомнений.
Когда мнимого преступника увели, Геза приступил к обряду перенесения тела Дена в храм Моора.
Церемония была пышной и длительной.
С помощью солдат, вызванных по приказу Роза, согнали народ. Люди расположились от дома до храма сплошным живым коридором.
Озаренная пламенем сотен факелов, траурная процессия медленно проследовала в храм. Труп Дена несли на руках, высоко подняв его над головами. Несли Роз, Бора и два старейших жреца. Геза шел позади, делая вид, что плачет. Обычай надо было соблюдать даже в мелочах. Позади, громко стеная и оглашая ночь воплями, двигались все рабы его дома.
Постамент для тела был уже приготовлен, и на него положили Дена, возле которого встали жрецы. Они должны были стоять здесь до утра.
Двери храма закрылись, и возле них выстроился караул из солдат.
Геза наконец был свободен.
Он вернулся в свой дом и заперся в спальне.
Отчаяние, гнев, жалость к Рени наполняли его душу, поочередно уступая место одно другому. Геза то плакал, как ребенок, то в безудержной ярости крушил все, что попадалось ему под руку. Рабы дома с ужасом прислушивались к грохоту ударов и треску ломаемой мебели. Рабыни молили богов, чтобы господин не выходил из своей комнаты.
Весь дом не спал.
Пока Рени, хоть и связанный, находился у него на глазах, Геза на что-то надеялся. Теперь он предавался отчаянию, не находя никакого способа избавить любимого Рени от грозящей ему участи. Законы страны требовали необычной казни для убийцы жреца, тем более верховного жреца. Тут невозможно было воспользоваться правом помилования и присудить Рени к вечному заточению или ссылке на необитаемый остров, откуда его можно было вызволить спустя некоторое время. Такого приговора преемник убитого верховного жреца, да еще его родной брат, не мог вынести.
Смерть Дена не очень огорчила Гезу. Они так отдалились друг от друга после ухода пришельцев, что давно стали почти чужими.
Для Гезы смерть его брата означала только, что умер злобный, жестокий старик, вызывавший ненависть у всех, кто его близко знал. Но эта смерть влекла за собой гибель другого человека, единственного, кого Геза искренне любил.
Он хорошо помнил взгляд Рени там, в роковом зале. Этот взгляд был так красноречив, что Геза не мог сомневаться — Рени надеялся на его помощь, верил, что брат и друг найдет способ спасти его от жестокой смерти.
А может быть, Рени сам что-то придумал.
Но что мог придумать Рени в таком безвыходном положении?
Чем дольше думал Геза, тем очевиднее казалось ему, что Рени пришла в голову какая-то мысль.
Но какая? Как узнать?
Свидание верховного жреца с преступником, наедине, без свидетелей — вещь совершенно невозможная. Никакого предлога для такого свидания придумать было нельзя. Он, Геза, увидит Рени в первый и последний раз только в день суда и казни.
Что предпринять?
Геза сжимал голову руками с такой силой, что трещали кости черепа, но спасительная мысль не приходила. Тогда он снова начинал неистовствовать, ища успокоения в необузданном гневе. Он переломал и разбил все, что находилось в его спальне и могло быть сломано.
Только под самое утро, утомленный бесплодными мыслями и приступами бешенства, Геза бросился на ложе, и сон избавил его от мучений.
А утром, едва он открыл глаза, первой мыслью было именно то, о чем он тщетно думал всю эту ночь. Простое и ясное решение как-то само собой сразу пришло в голову.
Геза радостно засмеялся.
Как просто! Теперь он узнает, что думает сам Рени!
И Геза настолько успокоился, что даже с аппетитом принял утреннюю трапезу.
Он с удивлением убедился, как безгранична, оказывается, его вера в ум и находчивость Рени. Стоило найти способ узнать его мысли, и пришло спокойствие.
Рени должен был что-то придумать!..
Время, оставшееся в его распоряжении, Геза посвятил тщательному обдумыванию плана действий…
Страна не могла ни одного дня оставаться без верховного жреца. По существовавшим представлениям, такое положение могло привести к бедствиям. Моор не потерпит, чтобы не было человека, заменяющего