Спираль времени

если бы и были, как догнать легкое животное на измученных, едва передвигающих ноги, конях?
Он знал, что едущие за ним едва держатся в седлах от усталости и голода. Никто не осмелится напомнить о привале, люди скорее упадут с лошадей, чем рискнут вызвать гнев своего начальника.
Пора объявить ночлег, но Гемибек никак не мог решиться на это. Его ужасала перспектива еще одной ночи на мокрой земле. Старое тело протестовало каждой клеточкой. И он ехал и ехал, жадно всматриваясь вперед, на что-то надеясь.
Желтое пятно солнца спустилось совсем низко. Позади отряда начали сгущаться сумерки.
Один из нукеров приблизился к Гемибеку и слегка дотронулся до его плеча.
Не нужно и оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Только один Джелаль мог осмелиться на подобную дерзость.
— Чего тебе?
Джелаль — молодой воин. Он племянник Гемибека, сын его младшего брата, взятый в поход простым нукером, но в будущем сам военачальник.
— Обрати свой благородный взгляд в левую сторону, — почтительно произнес Джелаль.
Глаза давно утратили зоркость юности. Но об этом никто не должен знать. Для воинов их начальник все видит.
Гемибек повернулся в седле.
На южной стороне, уже заметно потемневшей, среди колеблющейся дымки прозрачного тумана, смутно виднелось что-то движущееся. Что именно — человек, лошадь или зверь, — Гемибек не мог различить. Но, что бы это ни было, впервые за пять дней на пути отряда появилось живое существо.
Человек — это сведения, зверь — пища голодным людям!
— Алыб-барын! — приказал Гемибек.
Джелаль свистнул. Двое всадников отделились и последовали за ним. Смешно и жалко выглядела эта попытка «кинуться в погоню», — лошади едва передвигали ноги.
Отряд остановился. Отставшие воины медленно приближались. Но без приказа никто не спешился.
Джелаль хорошо видел человека, шедшего наперерез его пути и, видимо, не замечавшего отряда. Равномерно взмахивая двумя палками, человек удивительно легко одолевал вязкую грязь. Было ясно, что он движется значительно быстрее всадников.
Джелаль был молод, горяч и честолюбив. Этот поход, в который его взяли после долгих и настойчивых просьб, должен был стать началом его воинской славы. Получив приказ «взять!», он считал делом чести выполнить его, несмотря ни на что. И он с ужасом думал, что в этой грязи лошади не в состоянии догнать пешехода.
Оставалось одно, и Джелаль не колеблясь принял решение. Он спешился. Оба воина вслед за ним также сошли с лошадей. Животные измучились, люди только устали.
Ноги погрузились по щиколотку. Каждый шаг давался с большим трудом. Но все же Джелаль сразу понял, что принял верное решение: пешие подвигались вперед быстрее. Он свернул немного вправо и шел теперь под углом к линии движения неизвестного человека.
А тот по-прежнему не замечал погони. Чем больше всматривался Джелаль в движения преследуемого, тем больше он удивлялся. Никогда не видел он такой походки. Ноги незнакомца не отрывались от земли, он словно не шел, а скользил по ней. И двигался быстро, очень быстро. Не прошло и минуты, как стала совершенно очевидна бесплодность погони. Они не могут догнать человека, если он не остановится.
А человек явно не собирался останавливаться.
Расстояние все еще оставалось слишком большим, но иного выхода не было, и Джелаль снял с плеча тугой лук. Окликнуть незнакомца рискованно, — он мог свернуть в сторону и скрыться. Надо показать ему силу, заставить остановиться.
В курене Субудая не было никого, равного Джелалю в искусстве стрельбы из лука. Стальные мускулы его рук натянули тетиву до предела. Длинная оперенная стрела со свистом пронзила воздух.
Оба воина восхищенно вскрикнули.
Стрела вонзилась в землю в трех шагах впереди преследуемого.
Джелаль бросился вперед.
Неизвестный сразу остановился. С удивлением смотрел он на неведомо откуда взявшуюся стрелу, которая все еще дрожала, вонзившись в землю совсем близко от него. Потом он медленно повернулся и увидел трех преследователей.
Бежать было бесполезно. Расчет Джелаля полностью оправдался. Расстояние сразу сократилось настолько, что, сделай преследуемый попытку к бегству, — вторая стрела пронзит уже не землю, а его самого.
Это был человек высокого роста и богатырского телосложения. Широченные плечи и тяжелая посадка головы указывали на огромную физическую силу. Одет он был в серый кафтан, подпоясанный веревочным поясом, и мягкие поршни. На голове войлочный треух. Никакого оружия при нем не было, если не считать висевшей на поясе железной палицы. В бороде и усах просвечивали седые нити. Сухое костистое лицо, выдубленное ветрами и солнцем,