Список на ликвидацию

обратно, когда Тилфорд даст газ.
— Почему не целиться через окна?
— Потому что оттуда обзор неба хуже.
— Но…
— Делай, как сказали, — прервал его Эдуард.
Ньюмэн глянул на меня, на него, потом открыл дверь. Я сделала то же самое. Стоя одной ногой на земле, другой на подножке, держа приклад у плеча, я сказала:
— Эдуард?
— Да?
— Давай.
Он полез через люк. Я поняла, что он высунулся по пояс.
— Мне подать потихоньку к барьеру? — спросил Тилфорд.
— Нет, — ответил Эдуард. — Мы не знаем, что они в эту кучу сунули. Лучше не соваться близко, пока она не взорвется.
Я смотрела в лес при лунном свете.
— А что они могли туда подсунуть такого опасного? — спросила я.
— Спроси меня потом, — ответил Эдуард.
Я услышала, как он снова шевельнулся. Даже не смогла удержаться, оглянулась. Он стоял на двух подголовниках, будто высота играла роль.
Я увидела, что Ньюмэн тоже уставился на него, и показала на свои глаза, потом на него, потом на лес. Вид у Ньюмэна стал несколько виноватый, будто я только что не сделала той же ошибки. Я стала снова смотреть в звездное небо, потом на деревья. Ничего не шевелилось, только веял ветерок. От него трепетали листья и рождался звук, который всегда заставлял меня вспомнить Хеллоуин, будто листья шуршат по земле как мышки. Обычно мне этот звук приятен, но сейчас он отвлекал, а шевеление листьев нервировало.
Ньюмэн выстрелил в темноту, я вздрогнула.
— Виноват! — крикнул Ньюмэн.
— Там ничего не было, — сказал Эдуард.
— Я же говорю — виноват.
— Соберись, чайник, — бросила я.
— Блейк, все мы стреляли по теням, когда были новичками, — сказал Тилфорд из-за руля.
Он был прав, но извиняться перед Ньюмэном я буду потом, если будет возможность. Я снова стала смотреть на свой сектор волнующегося под ветром леса, на темное небо, на дорогу.
Они появились сзади, двое, в тех же длинных черных плащах и белых масках. Безымянные, не отличимые, и я не знала, те же это арлекины или новые. Единственное, что я знала — это не те, которых мы с Эдуардом ранили в лесу. Эти двигались спортивно и плавно, будто плыли, и это точно были не вампиры, а оборотни. Вампиры движутся как люди, только изящнее.
— Ньюмэн, смотри вперед! За нами оборотни, — сказала я.
Раздался громкий ухающий шелест, будто над головой запустили самую большую в мире дымовуху. В спину толкнуло жаром, я вздрогнула и припала на колено, поворачиваясь, чтобы навести ствол на арлекина у меня за спиной. От взрыва позади я снова вздрогнула и ощутила порыв туда повернуться, но мне приходилось положиться на Ньюмэна, что то направление он прикроет. Что за нами два арлекина, я знала, и что у меня хватит быстроты их подстрелить, знала тоже. Я не знала этого про Ньюмэна.
Но передо мной на дороге была только одна фигура. Она горела, ослепительное пламя разгоняло тени от пожара, и она припала к дороге, собравшись для нападения.
— Господи Иисусе! — сказал у меня за спиной Ньюмэн.
Я обернулась посмотреть на завал, которого уже не было. Дорога была свободна.
— Садись, Блейк! — крикнул Тилфорд.
Я вскочила на ноги, не отводя ствола от фигуры на дороге. Я поняла теперь, что оборотень не припал к земле: он пытался перекинуться. Я встала на подножку, одна рука на рукояти на крыше, другая наводит винтовку на горящую массу на дороге. Он думал, что смена формы поможет ему залечить повреждения или сбить пламя? Или просто ничего другого не мог придумать.
И тут он завопил. Это было низкое рычание и вопль сразу, будто в унисон орали человеческое горло и огромный рычащий зверь. Такой звук способен наполнять кошмары — или порождать их. Я видала, как «заживо» горят вампиры, но не оборотни. Вампиры сгорают быстрее и полнее, а оборотни — это просто люди, которые излечиваются от любых ран, или почти любых. Кроме нанесенных огнем.
Машина рванула вперед. Я схватилась изнутри за край крыши, одна нога на подножке, другая упирается в край дверного проема. Свободной рукой я целилась из «МП-5» в проносящиеся мимо деревья. Открытая дверца хлестнула по веткам, ее отбросило на меня. Я уперлась коленом, чтобы меня не пристукнуло. Эдуард еще торчал в люке, где был Ньюмэн — внутри или снаружи — я не очень понимала. Тилфорд вел машину — это я знала.
Машина набрала скорость, резко запрыгала, я почти взлетала в воздух. Так оставаться было нельзя. Я ввалилась внутрь, захлопнула дверцу и нажала кнопку подъема стекла. Краем глаза заметила, что Ньюмэн тоже уже внутри машины, Эдуард вылез из люка и нажал кнопку закрытия. И вдруг заорал:
— Анита!
Я прицелилась в окно, еще не видя, во что стрелять. Сверкнуло серебро, но не в моем закрывающемся окне, а в открытом окне Тилфорда. Я