Список на ликвидацию

Я кивнула, но Олаф сказал:
— Только потому, что она отвергает мои ухаживания.
Женщина вопросительно на него посмотрела, пытаясь понять, шутит он, или это всерьез. А Олаф тщательно сохранял на лице провокационно-шутливое выражение. Что Олаф способен на такие эмоции, которые вроде бы демонстрировал, я и предположить не могла.
— Тогда она дура, — сказала женщина и обняла его за талию, а он притянул ее к груди, ее голова оказалась у него под мышкой.
Теперь она не видела его лица, и чарующее веселье просто исчезло. Только что это был флиртующий мужчина, в следующую секунду — Олаф. По его лицу, по глазам было видно — и он не скрывал этого, — что ничего «безопасного», ничего «по согласию» у него в мыслях нет. Он позволил себе показать свою суть монстра, не скрывая ее. У меня перехватило дыхание, я чуть не споткнулась. Этот хищный взгляд объяснил мне, что Олаф не изменился ни капельки. Разве что раньше больше от меня скрывал.
Ники взял меня за локоть и подтолкнул вперед, прошептав:
— Не давай ему себя напугать, именно этого он хочет.
Я кивнула, продолжая идти. Он убрал руку, но остался радом. Лисандро шел следом.
— Отто, нам нужно сейчас к маршалу Форрестеру и остальным, — сказала я спокойным голосом, такой степени спокойствия, где вообще кончаются интонации.
Мне шаг оставался до той пустой тишины в голове, которая бывает, когда я убиваю. Последнее время мне даже не нужна эта отстраненность, чтобы спустить курок. Это должно было бы меня беспокоить, но — нет. Беспокоил меня Олаф. С монстрами надо разбираться в порядке очередности, даже если один из них — ты сама.
— Нам пора, маршал Джеффрис, — сказала я — тихо и без эмоций.
Олаф все еще держал руку этой женщины.
— Она хочет со мной встречаться.
Женщина посмотрела на него, потом на меня:
— У вас какие-то разборки?
Мы ответили в унисон: я — «нет», он — «да».
Она попыталась высвободить руку, но Олаф не отпустил. Не глядя на нее, он сказал:
— Она отвергла все мои предложения.
Олаф смотрел на женщину, снова натянув на лицо притворную улыбку.
Она глянула на меня — слегка обеспокоенно:
— Вы не его бывшая?
— Нет.
Она снова ему улыбнулась:
— Ну и отлично.
И даже положила другую ладонь ему на руку, ощущая его уже обеими руками. Женская версия обжимания обеими руками, хотя у мужчин это выглядит агрессивно, а эта женщина сейчас льнула к его руке как жертва. Или это я экстраполирую, зная, кто он такой.
— Нет, — сказала я и покачала головой. — Нет.
— Вы упустили свой шанс, — заявила она.
— Как вас зовут?
Женщина посмотрела недоуменно, но ответила:
— Карен. Карен Веласкес.
— Это не поможет, — сказал Олаф.
— Что не поможет? — спросила она.
— Сообщить ему имя, чтобы у тебя была личность.
— Чего? — спросила Карен Веласкес и убрала руку с его руки.
— Отто, тебе звонит Форрестер, — вмешался стоящий сзади Бернардо. — Ты опять телефон выключил?
Голос его прозвучал приветливо и нормально, и, как пленка масла на воду, только прикрывал то, что есть, но, по сути, не изменил ничего.
Бернардо шелк нам, будто и не было такого напряжения, хоть топор вешай. Он улыбался приятной улыбкой и снова остановился посередине между нами, но чуть в стороне.
— Нам надо туда, где они. Они нашли какой-то след.
Эдуард сперва позвонил бы мне, и в этом я была уверена на девяносто девять процентов, но оценила прием, которым Бернардо хотел убрать эту женщину от Олафа подальше. Я не думала, что он начнет ее уродовать здесь и сейчас, но если он договорится с ней о свидании, то оно будет именно таким, как хочет он. Кровь, смерть и такие штуки, которые не повторить, если ты не некрофил, а я отметила у Олафа желание, чтобы жертва ощущала боль, а то кайфа никакого.
Олаф поднес к губам руку Карен Веласкес и поцеловал, но при этом пристально смотрел на меня. Она и не заметила — просто улыбалась и чуть ли не таяла от удовольствия.
— Ты красавица, и мне не терпится с тобой увидеться, как только освобожусь.
— Позвони мне, — ответила она, сияя.
— Я тебя найду, — сказал он с улыбкой.
— Давайте по машинам наконец, работа ждет, — сказал Бернардо и замахал руками, изображая загонщика, направляя нас к парковке. Женщина крикнула Олафу:
— Позвони мне!
Он помахал ей рукой, но с лица исчезали и флирт, и веселье. Когда мы садились в машину, его лицо уже было прежним, если не считать бороды.
Я набрала воздуху, но меня опередил Бернардо:
— Ты знаешь условие, Олаф. Если ты будешь тешить свое хобби на американской земле, потеряешь все. Значок, обе работы, вообще все. И Эдуард тебя убьет, так что действительно все.
— Постарается убить, —