Лондонский врач Артур Конан Дойл приглашен на спиритический сеанс, во время которого происходят зверские убийства. Спасаясь от преследователей, Дойл встречает таинственного человека в черном и оказывается вовлечен в череду загадочных и необъяснимых событий, из которых сражение с ожившими мертвецами — ещё не самое жуткое. Человек в черном обладает великолепным дедуктивным мышлением и умеет играть на скрипке… Вам это ничего не напоминает?
Авторы: Марк Фрост
к секретной службе, но Дойл связан обещанием, данным старому другу.
Дойл попросил Спаркса заехать в госпиталь Святого Варфоломея, чтобы захватить кое-какие вещи и пополнить запас лекарств. «В будущем нас могут подстерегать самые неожиданные ситуации», — пояснил он. Достойно выдержав удивленный взгляд Спаркса, Дойл решил, что ничем не выдал себя. Реакция Спаркса лишь подтвердила это ощущение.
— Госпиталь Святого Варфоломея, Ларри, — не задавая вопросов, распорядился Спаркс.
— И не могли бы мы потом завернуть в королевские конюшни и поискать мальчика, которого описал Спайви Квинс?
— Я планировал это, — холодно ответил Спаркс. Его лицо стало непроницаемым.
«Может быть, он прочитал мои мысли, устало подумал Дойл. — Или просто не доверяет? Как трудно понять этого человека! Какое ему дело до того, что я хочу сообщить Лебу о своем местопребывании? А случись что-нибудь? Как моя семья узнает об этом? Разве я должен полагаться только на Джона Спаркса? Полиция тоже кое на что годится, хоть иногда не слишком расторопна».
Воцарилось неловкое молчание. Когда они добрались до госпиталя и вышли из экипажа, Спаркс направился в здание вместе с Дойлом. Попросить его подождать было неловко. Спаркс сидел в коридоре, пока Дойл забирал из шкафчика в кабинете свои вещи. Это было все, что у него осталось от дома: щетка, набор расчесок, бритва, стаканчик для бритья и серебряный крест, подаренный отцом в день конфирмации Дойла. Сложив вещи в саквояж, Дойл подержал на ладони крест, намереваясь надеть его на шею, но потом сунул его в нагрудный карман.
Получив необходимые ему лекарства, Дойл выглянул в коридор. Спаркса там не было. Шмыгнув в приемную, Дойл схватил карандаш, собираясь написать записку Лебу. Неожиданно его окликнула дежурная сестра.
— Доктор Дойл, вам письмо, — сказала она.
— Письмо?
— Да. Доставили сегодня утром. Полицейский принес.
Она протянула конверт.
— Спасибо, — сказал Дойл, вскрывая письмо.
Артур,
Мистер Джон Спаркс — псих, сбежавший из дома для умалишенных в Бедламе. Агрессивен и крайне опасен. Свяжитесь со мной немедленно.
Лебу.
— Billet doui от тайной подружки? — раздался за спиной голос Спаркса.
— Что? — вздрогнул от неожиданности Дойл.
— Любовное послание, а, старина?
— Это приглашение на гольф, — не смутившись, соврал Дойл, сложил листок и возвратил его сестре. — Пожалуйста, передайте джентльмену, что до конца следующей недели я не смогу с ним встретиться, но непременно свяжусь с ним, как только выберу время.
— Очень хорошо, доктор, — кивнула сестра, убирая письмо в стол.
— Ну что, идем? — повернулся к Спарксу доктор и, подхватив саквояж, направился к выходу.
Спаркс поспешил вслед за ним.
— Все взяли? — спросил Спаркс.
— Да.
«О господи, господи боже. Я даже сбежать не могу и не могу скрыть свои мысли, ничего не могу, — подумал Дойл. — Я слишком хорошо знаю, на что он способен, и меньше всего хотел бы стать его врагом. Неужели все, что он рассказал, ложь? Неужели это только хитрость и коварство? Если он и в самом деле сумасшедший, то лучшего экземпляра не сыскать. А что, если это не так? А если Лебу чего-то не понял или перепутал? Я попал в жуткую передрягу, и кто, как не Джек, спас мне жизнь? Да, нельзя так легко все принимать на веру… не оставляя Джеку шанса».
— Дойл, с вами все в порядке? — спросил Спаркс, внимательно разглядывая своего компаньона.
— Гмм… Вы же видите, что я взволнован, верно?
— Верно.
— Но полагаю, что я, как все люди, имею право задуматься о чем-то, что касается меня одного, разве нет?
— Не рискну спорить с этим утверждением.
— Я хочу сказать, Джек, что в последнее время я как бы не распоряжаюсь своей жизнью так…
Внезапно пронзительный крик, крик боли и отчаяния, донесшийся из-за двери, мимо которой они проходили, прервал Дойла.
Заглянув в палату, они увидели, что все кровати в комнате сдвинуты к одной из стен и освободившееся пространство занимает импровизированная карусель — по кругу стояли деревянные лошадки, на которых восседали довольные дети, лечившиеся в госпитале. Три акробата в красных косоворотках кувыркались, крутились колесом, проделывали сальто; красноносый клоун бегал по кругу, забавляя публику. Несколько медсестер тщетно пытались успокоить мальчика, бившегося в истерике. На нем был костюм арлекина из голубых
