Лондонский врач Артур Конан Дойл приглашен на спиритический сеанс, во время которого происходят зверские убийства. Спасаясь от преследователей, Дойл встречает таинственного человека в черном и оказывается вовлечен в череду загадочных и необъяснимых событий, из которых сражение с ожившими мертвецами — ещё не самое жуткое. Человек в черном обладает великолепным дедуктивным мышлением и умеет играть на скрипке… Вам это ничего не напоминает?
Авторы: Марк Фрост
решил Дойл. — А может, не дожидаясь нападения, всадить в него обойму, потом — «стоп-кран», и ищи ветра в поле…»
Дойл чуть-чуть раздвинул занавески и выглянул. Ему была видна спина Джека, склонившегося над столом. Он что-то писал, шуршал бумагами и, казалось, ничего вокруг не замечал. Во всем его облике чувствовалось что-то безумное, какая-то маниакальная увлеченность. И как Дойл не замечал этого раньше? А ведь Спаркс часто бывал рассеянным, не говоря уже о его уникальной способности отгораживаться от окружающих непроницаемой стеной молчания. Тогда невозможно определить, где начинается игра, а где проявляется его истинный характер.
И все-таки Дойл был склонен винить самого себя. Признаки психической нестабильности Спаркса были заметны с самого начала их знакомства. Угрюмая молчаливость, склонность к переодеваниям, скрытые намеки на то, что он оказывает какие-то чрезвычайно важные услуги самой королеве, — вот уж действительно архат. Зацикленность на всякой секретности — чего стоит одна его картотека преступников Лондона, в которой он один и может разобраться, если только это не какая-нибудь белиберда, выдаваемая за санскрит и прочее. И физически Спаркс невероятно силен и вынослив. И рядом с этим опаснейшим человеком Дойлу предстоит провести всю ночь. Может произойти все, что угодно…
Время тянулось невероятно медленно. О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Дойл боялся лишний раз пошевелиться или издать какой-нибудь звук. «Пусть думает, что я сплю». От нервного напряжения пересохло во рту, страшно хотелось пить. Ноги онемели, он почти их не чувствовал; глаза нестерпимо резало.
Послышался какой-то шорох. Дойлу хотелось узнать, который час, он рискнул достать часы. Повернувшись на бок, он раздвинул занавески — Спаркса за столом не было. В поле зрения Дойла попадала лишь часть вагона, и о действиях Спаркса он мог только догадываться. Послышался скрип дверной задвижки — вероятно, Спаркс запер дверь. Вот он появился в проходе и опять исчез. Дойл услышал шорох задвигаемой занавески. Затем Спаркс прикрутил фитили в лампах, вагон погрузился в полумрак. Закрытые окна, полусвет — это понятно, но зачем он запер дверь, отгораживаясь от Ларри и Барри? Может, Спаркс решил, что сейчас — самое время для нападения?
Дойл сжал рукоятку револьвера… Спаркс не спешил ложиться, беспокойно расхаживал по вагону, нервно щелкая пальцами и прикладывая их ко лбу. Время от времени он останавливался. «Похоже, решает, убивать меня или нет», — с ужасом подумал Дойл. Резким движением Спаркс сдвинул карты в сторону, вытащил из кармана пиджака какую-то коробочку, положил ее на стол и раскрыл. Дойл приподнялся на локте, чтобы рассмотреть эту коробочку, но было слишком темно.
Спаркс вдруг резко обернулся, вглядываясь в сторону Дойла. Дойл едва удержался, чтобы не отпустить занавески. «Здесь совсем темно, — тут же успокоил он себя, — Спаркс не может увидеть меня». Убедившись, что Дойл спит, Спаркс снова отвернулся к столу. Дойл услышал характерный скрежет металла о стекло. Что он делает?
Спаркс колдовал над столом, однако Дойл ничего не видел. Когда же Спаркс повернулся боком, Дойл разглядел у него в руках шприц, из которого Джек выпустил тоненькую струйку жидкости.
«Боже милостивый, — похолодел Дойл, — он хочет прикончить меня каким-то быстродействующим ядом!» Дойл приготовился взвести курок револьвера… Но Спаркс, по-видимому, и не собирался заниматься Дойлом. Он положил шприц и закатал рукав рубашки. Потом перетянул руку жгутом и ухватил его зубами. Протерев руку спиртом, Спаркс быстрым движением вонзил иглу в вену. Через секунду осторожно вытащил шприц и отпустил жгут. От действия препарата Спаркс тихонько застонал, по его телу прошла дрожь, он качнулся, словно пьяный.
Препарат морфия, промелькнуло в голове Дойла. Скорее всего, кокаин. У Дойла отлегло от сердца — отравлять его Спаркс явно не собирался. Закрыв глаза, Спаркс отдался гипнотическому действию наркотика, отгородясь от всего вокруг. Некоторое время спустя он разобрал шприц, положил его в коробочку и убрал ее в карман. Спаркс снова застонал — казалось, в этом стоне прорываются печальные нотки отвращения к самому себе.
Забыв о всех своих подозрениях, Дойл едва удержал себя от желания броситься к Спарксу, явно нуждавшемуся в помощи. Что-то удержало его на месте… Пристрастие Спаркса к наркотикам, конечно же, не исключало вероятности его безумия; наоборот, его безумие представлялось вполне реальным. Совершенно очевидно, что он стыдился своего порока и скрывал пристрастие к наркотикам даже от близких людей. Представляя опасность для окружающих как сумасшедший, Джек Спаркс разрушал прежде всего самого себя.
