Лондонский врач Артур Конан Дойл приглашен на спиритический сеанс, во время которого происходят зверские убийства. Спасаясь от преследователей, Дойл встречает таинственного человека в черном и оказывается вовлечен в череду загадочных и необъяснимых событий, из которых сражение с ожившими мертвецами — ещё не самое жуткое. Человек в черном обладает великолепным дедуктивным мышлением и умеет играть на скрипке… Вам это ничего не напоминает?
Авторы: Марк Фрост
спину слуги, стоявшего снаружи. Толкнув дверь еще раз, Дойл направился к окну, а Эйлин опустилась на диван и принялась расшнуровывать ботинки.
— От всей души одобряю идею купания, — пробормотала она. — Если они намерены убить нас, то им, должно быть, нужны чистенькие и вполне отдохнувшие жертвы.
Дойл выглянул в окно. Оно выходило во двор; сквозь распахнутые ворота туда-сюда сновали груженые фургоны. По крепостному валу расхаживали вооруженные охранники; еще двое стояли под окном.
К западу от замка — если только Дойл правильно сориентировался — простиралась равнина, освещенная первыми утренними лучами солнца. Это были земли генерала Маркуса Макколея Драммонда, приобретенные им у лорда Николсона, торфяники, доход от которых вряд ли мог быть большим. Возможно, ценность этого приобретения состояла в том, что они находились в непосредственной близости от Рэвенскара. По мере того как туман рассеивался, Дойл стал различать вдали неясные очертания каких-то темных строений, поднимавшихся над снежной белизной. Вероятно, торфяные склады, решил Дойл.
— Я иду первой, Артур, если вы не возражаете, — сказала Эйлин, сбрасывая рубашку и брюки на пол.
— Отлично, — пробормотал Дойл, не замечая прелестной наготы Эйлин.
Через мгновение до его слуха донеслись бурные всплески воды, сопровождаемые восторженными восклицаниями и смехом.
Вглядевшись пристальнее, Дойл понял, что с южной стороны Рэвенскара тоже есть какое-то сооружение, от которого отходит железнодорожная ветка, ведущая на запад. Под низкими сводами ворот беспрерывно двигались маленькие фигурки, перетаскивавшие ящики на грузовой двор. Из труб к небу поднимались столбы черного дыма; чуть ли не во всю стену здания красовался рисунок, изображавший ласковую маму, протягивающую печенье малышу. Огромные буквы под рисунком гласили: МАМИНЫ СЛАДОСТИ.
— Артур! — раздался из-за двери радостный возглас Эйлин.
— Да, дорогая?
— Вы не хотите войти сюда?
— Конечно. Сейчас.
Дойл снял пальто, вытащил из сапога шприцы, спрятал их под подушками на диване, а затем направился к двери бассейна.
Погрузившись в воду. Эйлин зажмурилась от блаженства. Она придерживалась за стенки бассейна, который был сделан в виде дракона, стоявшего на четырех когтистых лапах. Кожа девушки сверкала белизной, на лице выступили капельки пота. Волосы были забраны наверх, но несколько прядей выбились и намокли в воде. Дойл оцепенел от охватившего его волнения. Как женщинам удается справляться с такой умопомрачительной копной волос? Тонкие пряди, струившиеся по шее Эйлин, сводили его с ума.
— Мне кажется, я попала на небеса, — счастливым голосом пробормотала Эйлин.
— В самом деле?
— Похоже на действие какого-то наркотика.
— Так оно и есть.
— Мысли у меня странно путаются, но тело… Я бы сказала, что испытываю невероятное физическое наслаждение.
— Думаю, все это действие наркотика, дорогая.
— Значит, скоро это пройдет?
— Боюсь, что да.
— Жаль. К тому же никакой помощи от меня сейчас не дождешься.
— Сейчас вы в безопасности, и это самое главное.
Эйлин подняла руку. Дойл поцеловал мокрые пальчики, как завороженный глядя на стекающие капли воды.
— Мистер Джек не вернулся? — спросила Эйлин.
— Нет.
— Это очень плохо.
— Да, скверно.
— Похоже, мы влипли в ужасную историю.
— Похоже, что так.
— Тогда… Тогда, может быть, после того как я еще немного понежусь в воде, вы отнесете меня в постель? Как вам нравится такое предложение, милый?
— Очень нравится, любимая. Я просто схожу с ума.
Блаженно улыбнувшись, Эйлин крепко сжала его руку.
Дойл, замерев, сидел на краешке бассейна и ждал.
Близость рождает самые разные чувства, не только снисходительность, лениво размышлял Дойл, утопая в перине и наслаждаясь той приятной, ни с чем не сравнимой усталостью, которая одолевает человека после мгновений любви. Страсть… То, с какой стремительностью и самозабвением отдалась ему несколько минут назад Эйлин, нельзя сравнить даже с предыдущей ночью. Это могло быть вызвано действием наркотика или безысходностью ситуации, в которой они оказались… В любом случае ничего подобного он в своей жизни еще не испытывал. Сейчас Эйлин крепко спала, свернувшись, как котенок, у него под рукой и разметав по подушке свои темные кудри. Волна нежности к этой женщине захлестнула Дойла… Удивительно, но это чувство никак не противоречило тому, что минуту назад они отдавались друг другу с ожесточением диких животных; это было столь же естественно, как и глубокий, сладкий
