Лондонский врач Артур Конан Дойл приглашен на спиритический сеанс, во время которого происходят зверские убийства. Спасаясь от преследователей, Дойл встречает таинственного человека в черном и оказывается вовлечен в череду загадочных и необъяснимых событий, из которых сражение с ожившими мертвецами — ещё не самое жуткое. Человек в черном обладает великолепным дедуктивным мышлением и умеет играть на скрипке… Вам это ничего не напоминает?
Авторы: Марк Фрост
внушительно проговорила королева, подкрепив слова красноречивым взглядом.
Дойл покраснел от смущения.
Королева покинула гостиную, сопровождаемая Понсонби, следовавшим за ней на почтительном расстоянии.
Понсонби вернулся через несколько минут и провел Дойла по коридорам Букингемского дворца к выходу. Распахнув дверь, он протянул Дойлу маленький сверток.
— Примите с благодарностью от ее величества, — проговорил он с поклоном.
Раскланявшись с секретарем, Дойл сел в ожидавший его экипаж и вернулся в гостиницу.
В номере он развернул сверток. В нем была черная блестящая авторучка — необыкновенно красивая и легкая.
Дойл прожил в гостинице «Мелвин» еще три дня. По утрам от нечего делать он бродил по магазинам, покупая кое-какие мелочи для своего будущего жилища. Он постоянно спрашивал сам себя: что ему на самом деле нужно?
Все эти дни по вечерам он писал Эйлин, надеясь, что когда-нибудь сможет отправить ей эти письма.
В последний день своего пребывания в Лондоне он неожиданно получил письмо. Конверт был очень знакомый: кремового цвета, из тонкой дорогой бумаги. Письмо было написано тем же четким женским почерком, что и полученная им когда-то записка.
Мой дорогой Артур!
В то время, когда вы получите это письмо, я буду за пределами Англии. Я надеюсь, что когда-нибудь вы простите меня за то, что я ушла, не попрощавшись, и за то, что уезжаю, не повидавшись с вами. В момент нашей встречи сердце мое было разбито горем; дальнейшее было столь ужасным, что я не могла позволить себе ни страдать, ни печалиться. И только теперь я могу по-настоящему выплакаться и облегчить свою душу.
Я никогда не рассказывала вам о нем, но сейчас должна признаться, что любила этого человека безумно. Мы должны были пожениться весной. Не знаю, смогу ли я кого-нибудь полюбить так же, как любила его. Возможно, время залечит мою рану, но одному богу известно, когда это будет.
В одном я уверена твердо: весь тот ужас, который нам пришлось пережить вместе, заставляет нас смотреть на жизнь не так бездумно, как это делает большинство людей. Ваша доброта и честность, ваше нежное отношение ко мне и ваше мужество будут для меня маяком, освещающим путь в этом жестоком мире.
Я буду думать о вас всегда, и моя любовь всегда пребудет с вами… куда бы ни занесли вас превратности судьбы. Будьте сильным, мой милый Артур, знайте и помните, что в вас горит огонь, который может творить чудеса. На этой земле вас еще долго будут помнить после того; как плоть обратится в тлен.
С любовью,
ваша Эйлин.
Дойл читал и перечитывал письмо снова и снова. Он искал утешения, понимая, что письмо было написано именно ради этого. Возможно, когда-нибудь он и утешится… Но не сейчас. Дойл вложил листок в конверт и спрятал его между страницами книги.
«Когда-нибудь через много лет я найду его, — отстранение подумал Дойл. — Время делает свое дело, и я, вероятно, не буду испытывать той неописуемо острой боли, которая сидит в моем сердце теперь, терзая и мучая меня».
