Лондонский врач Артур Конан Дойл приглашен на спиритический сеанс, во время которого происходят зверские убийства. Спасаясь от преследователей, Дойл встречает таинственного человека в черном и оказывается вовлечен в череду загадочных и необъяснимых событий, из которых сражение с ожившими мертвецами — ещё не самое жуткое. Человек в черном обладает великолепным дедуктивным мышлением и умеет играть на скрипке… Вам это ничего не напоминает?
Авторы: Марк Фрост
девочку, которую назвали Марией-Луизой.
Размеренность семейной жизни с ее заботами и радостями позволила Дойлу объективно взглянуть на все, что он пережил вместе с Джеком Спарксом. Он знал, что никаких посмертных наград от королевского двора, которому беззаветно и преданно служил Спаркс, не последовало. Да Джек никогда и не жаждал этого.
После долгих раздумий и бесконечных обсуждений с его любимой Луизой Дойл понял, что его угнетает мысль о том, что никто в этом мире не воздал должное этому доблестному, умнейшему человеку, без колебаний отдавшему жизнь за королеву и Англию. В этом заключалась глубочайшая несправедливость. И хотя он поклялся королеве, которая в последующие годы не один раз прибегала к его услугам, никогда не разглашать тайны, известной им двоим, Дойл нашел достойный способ почтить память своего почившего друга Джонатана Спаркса.
Однажды поздно вечером, когда его жена и дочь уже спали, он достал авторучку, подаренную ему королевой, и начал писать. Это была книга о загадочном человеке, которого ему посчастливилось знать и любить, и который оставил глубокий след в жизни многих людей, даже не помышляя об этом.
— Обратите внимание, течение у самых скал необыкновенно сильное. К тому же там очень глубоко. Тела погибших не всегда удается найти.
Дойл стоял у края обрыва, глядя на водопад Райхенбах, и слушал рассказ гида.
— Это, к несчастью, излюбленное место самоубийц! В основном это женщины. Неразделенная любовь и все такое прочее. Удивительно, сколько людей не хочет жить, вот и бросаются со скал, — сокрушался молодой человек.
— Да, это ужасно, — вздохнул Дойл.
— Неприятное место, прямо скажем.
— Согласен.
Было свежее апрельское утро 1890 года. Доктор Дойл достиг заметных успехов на писательском поприще, и это совершенно изменило его жизнь. И вот теперь он с женой и дочерью Марией-Луизой впервые отправился в путешествие за границу.
— Скажите, и ни один из этих несчастных не уцелел? — спросил Дойл.
Гид задумался.
— По-моему, одна женщина все-таки уцелела. Ее вынесло на берег ниже по течению. Ее имени я, увы, не помню.
Несколько позже, гуляя с мамой, маленькая Мария-Луиза невольно загляделась на младенца в коляске.
— Мамочка, посмотри, какой замечательный ребеночек, — сказала девочка, наклоняясь над коляской.
Выяснилось, что родители малыша впервые за долгие годы позволили себе отдых в этом городке. Отца звали Алоис, он служащий на таможне. Мать — Клара.
— Мамочка, посмотри, какие у него глазки, — щебетала Мария-Луиза. — Красивые-красивые.
Глаза младенца и в самом деле были необыкновенные: гипнотизирующие и завораживающие.
— Да, милая, удивительные глаза. Die Augen ist… sehr schon, — сказала Луиза на ломаном немецком языке.
— Спасибо, вы очень любезны, — ответила Клара.
— Wo kommen Sie heraus?
— спросила Луиза.
— Мы из Австрии, — ответил Алоис, похоже, не очень довольный встречей с любопытными англичанами.
Дойл, занятый разговором с очередным гидом, не слышал этой беседы.
— Мы из Браунау, — пояснила Клара. — Браунау-на-Инне.
— Извините, нам пора, — раскланялся Алоис и увел жену.
— Auf Wiedersehen,
— попрощалась Луиза.
— Auf Wiedersehen, — кивнула Клара, улыбаясь девочке.
— Скажи «до свидания», Мария-Луиза, — попросила Луиза.
— До свидания, — помахала рукой Мария-Луиза и бросилась к отцу, чтобы рассказать ему о необыкновенном малыше, которого они видели с мамой только что. Но не успев сделать нескольких шагов, девочка забыла все, как будто этой встречи не было вовсе…
А Клара склонилась над коляской и со счастливой улыбкой прошептала своему сыночку:
— Ну, поехали домой, Адольф…
Откуда вы приехали? (нем.)
До свидания (нем.).
