Спорим?

действиями все то, что так и не сказали. Артем окутывал своей силой, дикой властностью. Даже не смотря на то, что я таяла в его руках, ничуть не убавил жесткости, доказывая нам обоим, кому я принадлежу.
  Кажется спустя бесконечность, когда уже не стало хватать воздуха, он отстранился от губ, стирая нежными поцелуями текущие слезы. Глядя прямо в глаза, гипнотизируя.
  — Почему ты не ушла? — тихо, приблизившись к уху, прошептал он, вдыхая запах моих волос.
  Убрав руки с его запястий, повернула его лицо к себе, заставляя снова посмотреть в глаза.
  — Не могу без тебя, — хотелось сказать это громко, прокричать, но из-за слез вышел едва слышный шепот. — Пожалуйста, не отпускай меня больше.
  — Не то, Ника, скажи мне то, что я должен услышать.
  Ясно. Никаких компромиссов, игр, потаканий. Артем не настроен щадить мои чувства, намериваясь вытянуть правду.
  Наверно так лучше. Подсознательно, я понимала, что если сейчас скажу то, что он так жаждет услышать, перечеркну себе абсолютно все пути отступления. Он больше не позволит уйти.
  — Потому что влюбилась, — не отважилась признаться в любви, пока сама в себе не разобралась. Но ведь влюбленность, это тоже безумно сильное чувство. — Я никогда не играла с твоими чувствами Артем, — искренне выдохнула, проводя рукой по его скуле.
  — И больше никаких пряток?
  Прикусив губу, покачала головой.
  — Ника, ты уверена? Ты понимаешь, что сейчас говоришь. Какие будут последствия, понимаешь?
  — Да.
  — Я знал, что не ошибаюсь в тебе, — с диким облегчением выдохнул Тема, снова приближаясь к губам, — Люблю тебя, — прошептал он, не сводя с меня глаз, и едва-едва касаясь губ, заставляя саму тянуться за большим. А затем и вовсе подхватил под ягодицы, подняв над полом и прижав к себе, — и если ты еще раз посмеешь заикнуться о свободе или убежать, найду и придушу.
  Радостно улыбаясь, обвила его талию ногами. Руки жили собственной жизнью, скользя по его телу, восполняя ту нехватку тактильных ощущений, что я испытала за эту неделю, убивая тоску по нему.
  — Если еще раз скажешь, что устал от меня, или ни дай бог, велишь уйти, я сама убью тебя, понял?
  Он улыбнулся, а я лишь головой покачала. А ведь я серьезно. Не только у мужчин есть инстинкт собственника. У меня он тоже есть, причем гипертрофированный. И я безумно ревнива к тем, кого считаю своими. К тем, кто сам моим стать согласился. Поэтому поссорься мы сейчас, после его признания, и вели он уйти, я бы уже не убегала. Я бы снесла башню обидчику, показала, что лучше меня никогда не будет, заставила бы забрать свои слова обратно, но не ушла.
  Не знаю, что из всех моих мыслей умудрился прочесть в моих глазах Артем, но глаза его загорелись, рука потянулась к панели, и тут же загорелась цифра 15, лифт тронулся, возвращая нас домой, а он снова поцеловал. Не грубо и не нежно, как-то жадно, напористо…словно занимался сексом с моим ртом, вырывая тихие стоны.
  Сжала ноги сильнее, убеждаясь, что вся эта ситуация, ссора, признания, завели не только меня. Ногтями до боли впилась в его плечи, ненавидя футболку, мешающую добраться до тела. Сама себя убеждала, что нужно потерпеть, совсем скоро я окажусь дома, и смогу сделать с ним все, что захочу, и почти убедила, вот только оказалось, что и Артема наполняют те же неконтролируемые желания, потому что, рыкнув, он прикусил меня за губу, и нажал на «стоп».
  Платье поползло вверх, а он не сводил взгляда со своих рук, оголяющих мои бедра, поглаживающих их, посылая мурашки удовольствия по телу. Пришлось снова прикусить губу, чтоб своими стонами не привлечь ненужное внимание. Глаза закрыла, не в силах контролировать первобытные инстинкты, которые вызывал один его вид. И тут же распахнула, стоило ему поставить меня на пол. Перевела на него удивленный взгляд, и ахнула, когда он опустился на колени, и принялся целовать мой живот, спускаясь к линии бикини но, не касаясь меня там, намеренно возбуждая еще больше. Руки самовольно зарылись в его волосы, сжимая их, притягивая ближе к себе, перебирая. Боясь, что не устою, спиной и затылком привалилась к стене, в очередной раз, закрыв глаза от нахлынувшего удовольствия.
  Его поцелуи, оставляющие следы на моем теле, перемешивались с легкими укусами, и поднимались выше. И сам он поднимался, перебираясь от живота к груди в кружевном лифчике.
  Потянулась, чтоб снять его и получила по рукам с приказом не мешать ему.
  Никогда не думала, что поцелуи сквозь кружевную ткань могут быть настолько чувственны, доставлять такое наслаждение, сводить с ума.
  Случайно повернула голову, и замерла, заворожено следя за нашим отражением в зеркальной стене. Вид Артема, намеренно подводящего