В романе «Спустя тысячелетие» читатель снова встретится с героями «Возвращения в грядущее» — Никитой Вязовым, Надей Крыловой и их друзьями — звездонавтами. Вернувшись на Землю, где за время их звездных странствий прошло целое тысячелетие, они сталкиваются с последствиями экологической катастрофы: люди вернулись в первобытное состояние и, обвиняя «пришельцев из прошлого» во всех своих бедах, полны решимости отомстить. Спасение приходит неожиданно: оказывается, не все земляне одичали; звездонавты попадают на остров, где претворяется в жизнь учение Кампанеллы. Художник А. М. Еремин.
Авторы: Казанцев Александр Петрович
своих далеких прабабок, она загадала? А быть может, это желание было связано с ним? Не боялся ли он, что оно совсем иное?
И подобно тому, как возникает в солнечных лучах, пробившихся сквозь тучи, синева лужайки или блеск реки, в сознании Анда, как от толчка, возник вдруг старинный сонет, автора которого он не смог бы назвать — а ведь он не учил эти стихи наизусть! И настолько ярко, что губы юноши невольно зашептали волнующие строки.
Почему вспомнил он этот сонет? Потому ли, что Эльма дала ему прочесть стихи Весны Закатовой? Или потому, что они вместе видели метеор? Или огонь мечты жжет и его душу?
Но не страшился ли он «обрыва во мгле» в виде ватаги жрецов?
Не слишком ли обдуманны его поступки?
Он готов был осудить, более того, возненавидеть себя.
С горечью взглянул он на небо и увидел… падающую звезду!
Но она не падала, а двигалась, переходя из одного «тлеющего» созвездия в другое. В иное время Анд заинтересовался бы этим, попытался найти объяснение, но сейчас он лишь бездумно загадывал желания (конечно же, связанные с Эльмой!), пока звезда не скрылась совсем.
Мысли Анда прервались знакомой одышкой и тяжелыми, но столь родными шагами.
Мать отыскала его здесь, в темноте, бродя вдоль берега.
Она села рядом, тяжело дыша, и обняла сына за плечи.
— Горевала, да-да, мать. Никак не найти, да-да, сыночка.
Анд молча приник к такому теплому, мягкому телу, перенесясь мыслью в детство. Он лег и привычно положил ей на колени голову. Она нежно перебирала пальцами его курчавые волосы.
Мать призналась, что боится, как бы Анд снова не поплыл «туда».
Анд ответил, что не хочет помогать Жрецу в его изуверстве.
Мать вспоминала, что при ней два раза чинил Жрец жестокую расправу на площади Синей травы. Запугивал толпу бурундцев, добивался послушания. И не помышлял никогда ни о каком Добре, кроме имущества. Ей страшно вспоминать об истошных криках истязаемых. Она удивилась, как только Жрец мог додуматься до этого.
Анд ответил, что не он додумался, а скорее, видел картинку в старой книге. Когда Анд наткнулся на нее в Доме до неба, то содрогнулся.
— Ненавистные предки были. Да-да, сейчас лучше, — вздохнула мать.
Анд возразил, что не всегда. У них в период средних веков должность судьи передавалась по наследству, и в назидание сыну с его отца, уличенного в продажности, живьем сдирали кожу. Художник изобразил лютую казнь. Должно быть, Жрец тоже поднимался когда-то в Дом до неба.
— Поднимались. Да-да, поднимались, — согласилась мать.
Анд не спросил, с кем вместе поднимался в книгохранилище Жрец, чтобы научиться жестокости.
Оба замолчали, думая каждый о своем — или об одном и том же?
Потом Анд удивился, что Жрец не торопится схватить его. Уж не поднесла ли ему мать достаточно Добра, чтобы он смягчился?
Мать горько
