Спустя тысячелетие

Люди жили здесь скученно, в тесных комнатах; здесь они и погибли, рядом со своим жалким скарбом.
Уже почти потеряв надежду, еще раз выйдя на улицу, он услышал стон и плач ребенка. До сих пор он не встретил ни одного раненого. Их или добили налетчики, или унесли свои.
Звуки слышались из разбитого окна.
Из-за тяжести в ногах и боли в голове Анду с трудом удалось влезть в него.
В просторной комнате, где далекие предки по давно забытому обычаю принимали гостей, все было разгромлено, перевернуто, разбито. Среди обломков старинной мебели на полу плакала девочка лет шести-семи. Кровь смешалась со слезами, уродуя славное личико, словно ритуально разукрашенное первобытными дикарями.
Девочка истекала кровью.
Анд вспомнил приемы первой помощи, вычитанные им в одной из старых книг.
Он взял ребенка на руки и положил на широкое ложе, предназначенное, очевидно, для всей семьи.
Оно было прикрыто домотканым холстом. Анд оторвал от него несколько полос и стал делать бедняжке перевязку.
Чей-то упорный взгляд заставил его обернуться.
В дверях стояла высокая, сильная с виду женщина с проседью в ниспадающих на плечи волосах.
Она держала в руках увесистый камень, которым могла размозжить Анду голову. Но она медлила, видя чем занят странный пришелец.
— Помоги, — просто обратился к ней Анд. Удивление скользнуло по красивому, уже немолодому лицу.
Не выпуская камня из рук, она подошла, положила его рядом, чтобы удобнее было схватить, и принялась помогать.
— Зачем, да-да, ты здесь? — спросила она. — Грабители, да-да, валяются на улице.
— Искал, — односложно ответил Анд.
— Кого еще искал? — возмутилась женщина.
— Эльму.
— Эльму? Ее никому не удастся убить! — уверенно и жестко произнесла она. — Да-да!

— сам не зная почему, на древнекнижном языке старинными стихами ответил юноша.
— Ты Анд! — не в третьем лице, как принято было в обыденной современной речи, воскликнула женщина.
— А ты Весна? Мать Эльмы?
— Да, Весна. Не мать, сестра Эльмы. А это, — указала она на девочку, вцепившуюся в добрую руку, Анда, — наша названая младшая сестренка.
— Откуда ты знаешь древнекнижный язык?
— Весна-мать посылала нас с Эльмой в Дом до неба.
— Где Эльма?
Весна-сестра усмехнулась:
— Там, где никто не догадается ее искать. Разве что Анд? — не без лукавства добавила она.
— Анд хочет спасти Эльму.
— Спасать надо не Эльму, а Анда. Вождь вешних не пощадит бурундца-грабителя.
— Ваша вешнянка рассудила так же. И за предостерегающий крик Анда разбила ему тяжелым кувшином голову.
Весна-сестра улыбнулась и стала чем-то похожа на Эльму.
— Женщина, защитница очага, молодец: разделалась с нападающим.
Анд с опаской посмотрел на камень, который Весна-сестра снова взяла в руку.
Но она переложила его в другое место, чтобы удобнее устроить девочку, освободив руку Анда.

Ничего не могло остановить Анда, когда он зашагал, а потом побежал к берегу напротив Дома до неба, забыв про боль и слабость.
Он обернулся только раз, издали увидев, как Весна-сестра махнула ему рукой.
Но маленькую вертлявую фигурку человека, старавшегося не отстать от него, прячась за выступы домов, он не заметил. Быть может, кто-то из вешних хотел разделаться с последним бурундцем с чужого берега?
Никого живого не встретилось Анду на пути. Недвижные тела были раскиданы, как рассыпанные чурки.
Островок Дома до неба был ближе к берегу вешних, чем к бурундскому, и Анд за несколько гребков достиг его. Вода освежила юношу, но не смыла с него запекшейся крови, а он не стал задерживаться, чтобы оттереть ее. И, еще мокрый, вбежал в знакомый подъезд.
Семьдесят два этажа, которые предстояло одолеть, не смутили юного бурундца, и он не задумываясь взлетел на ветхую лестницу.
Но ступеньки на ней словно выросли, непривычно затрудняя подъем. Пришлось останавливаться на лестничных площадках.
Почти презирая себя за это, он делал вид, что проверяет двери этажей. Но они не открывались, видимо, несколько столетий. За эти мгновения он успевал вздохнуть и набраться сил. И так до самого верха,