В романе «Спустя тысячелетие» читатель снова встретится с героями «Возвращения в грядущее» — Никитой Вязовым, Надей Крыловой и их друзьями — звездонавтами. Вернувшись на Землю, где за время их звездных странствий прошло целое тысячелетие, они сталкиваются с последствиями экологической катастрофы: люди вернулись в первобытное состояние и, обвиняя «пришельцев из прошлого» во всех своих бедах, полны решимости отомстить. Спасение приходит неожиданно: оказывается, не все земляне одичали; звездонавты попадают на остров, где претворяется в жизнь учение Кампанеллы. Художник А. М. Еремин.
Авторы: Казанцев Александр Петрович
Наступило общее молчание.
Каждый старался вникнуть в глубину смысла услышанных строк.
— Бедняга Талейран! Он-то провозглашал: язык человеку дан, чтобы скрывать свои мысли, — первым отозвался Вязов.
— Жизнь без лжи? — подхватил Галлей. — А рядом — отказ от «права силы». Так допустимо ли насиловать наш организм, нашу сосудистую систему, наш мозг, чтобы привить нам детскую способность краснеть? Не попрание ли это прав любого из нас? К тому же есть и ложь во спасение. Что же, врачи не смогут уберечь от терзаний обреченного больного? Как врач экспедиции, протестую!
— Ложь во спасение? — переспросила Надя.
— Например, семьи, — вставил Вязов.
— Не давать в семье для этого повода! — парировала Надя. — А врачу скажу:
— Все мы знаем неизбежность собственной кончины, — вступил Крылов. — Никакая ложь здесь действительно не поможет. И не должна помогать! Я уже не сомневаюсь, проходить мне процедуру или нет, несмотря на протест нашего врача.
— А я решительно отказываюсь, — заявил Галлей.
— Тайны свои сохранить хочешь? — усмехнулся Бережной. — Мы их знаем!
— Тайны не тайны, но в душу свою заглядывать кому попало не позволю!
— Американская кровь взыграла, что ли? Правда человека? Не подводи нас всех! — уговаривал Бережной.
— Я тоже отказываюсь, — неожиданно произнес Вязов.
— И ты? А ты-то почему? — удивился Бережной. — Ведь не бежал, как наш Вася, от неприступной Кассиопеи к звездам.
— Потому что не считаю, что моей воле нужно помогать техническими средствами. Я сам умею владеть собой, сам себя заставлю говорить правду. Иначе жизни не представляю.
— Вот это да! — протянул Бережной. — Скажу тебе, не краснея, что от тебя такого не ожидал.
— Что делать! — пожал плечами Вязов. — Такие уж мы с Васей одинаковые.
— Не одинаковые, а разные, — с горечью в голосе произнесла Надя.
Разговор смолк, потому что в камеру вошел старец, одетый теперь не в ниспадающие белые одежды, а в черный облегающий костюм, на фоне которого особенно ярко выделялась его седая борода.
— Извините, — сказал он. — Я слишком задержался, тщетно стараясь уверить ваших негостеприимных хозяев, что я отнюдь не божество, не демиург, как называли его древние теологи, а всего лишь
