Спустя тысячелетие

лгать, а лени никогда и не знали, — добавил Вязов.
Выслушав перевод, Демокрит улыбнулся.
— Община охотно принимает вас и очень надеется получить пользу от ваших способностей.
— Если вы признаете их у нас, то мы готовы отдать все без остатка, — заверил Крылов.
— Мы так и думали. Общине не легко. Мы даже не имеем радиосвязи с остальными населенными районами планеты; не представляем себе, как там люди живут. У них, видимо, нет источников энергии и передающих устройств. Да и мы не строим их за ненадобностью. Вот и звездолету вашему не могли ответить, лишь следили за вашими действиями да тщетно посылали идущие от сердца биосигналы.
— Признаём свою неспособность к их приему. Будем учиться, — заверил Крылов. — Среди нас есть по крайней мере один, который может оказаться хорошим учеником.
— Я постараюсь, — пообещал немногословный Федоров.
— Но город свой вы снабжаете энергией? Вероятно, солнечной? А ночью как? Или в безветрие, когда не работают даже ветряки? — поинтересовался Бережной.
— Любопытно, как обстоят дела с аккумуляцией энергии в мире парусов и ветряков? — добавил Вязов.
— Не только «мир ветряков», — поправил его Диофант. — На крыше каждого дома здесь «энерготриада»: солнечная батарея, как вы угадали, ветряная энергоустановка и накопитель энергии, но не химический. Химия вообще у нас под запретом во имя чистоты воздуха.
— Что же представляют собой ваши аккумуляторы?
— Вращающиеся маховики с очень тяжелым ободом. При огромном числе оборотов запасается достаточно энергии для ночных нужд города.
— Чтобы создать такие «волчки — игрушки великанов», надо иметь материалы невообразимой прочности, — заключил Никита.
— Волчки? — насторожился Никитенок. — Как мой игрушечный? А где великаны?
— Очень любознательный молодой человек, — заметил Демокрит, узнав, о чем спрашивает мальчик. — Ему будут рады в нашей «Школе воспитания Человека».
— У нас дети с четырех лет переходят от родителей в эту школу, девизом которой служит старинный афоризм: «Образование без воспитания — колесо без оси», — пояснил Диофант.
— Четыре года? — с тревогой повторила Надя. — Только год мне осталось не отходить ни на шаг от малыша! Как я смогу это пережить?
Порыв ветра ударил ей в лицо, перехватило дыхание. А у Диофанта вихрь сорвал с плеч плащ и погнал белой птицей по площади. И началась ураганная вакханалия. Плащ пенным гребнем невидимой волны помчался вдоль домов.
— Однако прогнозы мои слишком быстро сбываются, — произнес старец, несколько смущенный потерей плаща.
А шквальный ветер разъяренным вепрем кружил по площади, обходя лишь центральную часть с монументом.
Несколько сорванных косынок разноцветными птицами метались над набережной. Самих моряков словно «сдуло». Они или где-то укрылись, или перешли на корабли.
На мачтах с фигурками забравшихся на снасти стали развертываться паруса. Парусники, маневрируя при каждом порыве ветра, торопились выйти в открытое море, чтобы волны приближающейся бури не разбили их о набережную.
Никитенок завороженно смотрел на эту флотилию.
— Хочу быть моряком! — прошептал он. А взрослые продолжали беседу.
— Все зависит от энергии, — повторил Диофант. — И дикари, к которым вы попали, начисто лишенные ее, опустились до первобытного уровня.
— Но произошло такое только там, где растительность стала синей. Почему? — спросила Надя.
— Это плохо изучено. Возможно, из-за того, что над их головами слишком долго зияла дыра в озоновом слое, и все незащищенное погибало или перерождалось.
— Мы, как Миклухо-Маклай, в пору расцвета цивилизации XIX века угодили к «папуасам», в подобие Новой Гвинеи, — заметил Вязов. — Только ученый сам их отыскал, а мы — «вслепую».
Диофант хотел ответить, но его прервал грохот, как будто что-то упало сверху.
— Сорвало! — воскликнул старец. Все обернулись.
Огромное колесо падало с высоты многоэтажного дома. Оно ударилось о землю, подскочило и с угрожающим воем помчалось к группе людей у монумента.
Демокрит схватил Надю и мальчика за руки, что-то крикнул на эсперанто — Галлей не успел перевести.
Грозно жужжа, исполинский диск мчался на монумент.
— Волчок! Как мой игрушечный! — обрадованно кричал увлекаемый в сторону Никитенок.
Реакция у звездонавтов была мгновенная. Они разом отскочили в сторону. Но «взбесившийся» диск, предсказуемо виляя по площади, словно преследовал сторонящихся людей.
Надя кричала, чтобы Никитенок не отставал и не оборачивался, но он, как и другие, все же увидел, как огромное колесо с жутким звериным ревом ударилось