Спящее убийство

фирму, а не из тех, что трубят о себе во всех газетах. Я, правда, не вижу, что они смогут предпринять помимо того, что уже сделали мы.
Спустя несколько дней его оптимизм (или чувство уверенности в себе) оправдался: они получили письмо, написанное четким, но в то же время неразборчивым почерком.
«Голлз-Хилл Вудли-Болтон.
Уважаемый сэр!
В ответ на ваше объявление в «Тайме» довожу до вашего сведения, что Хелен Спенлав Кеннеди является моей сестрой. Я уже много лет как потерял ее из вида и буду счастлив получить о ней какие-либо известия.
Искренне ваш, Джеймс Кеннеди, доктор медицины».
— Вудли-Болтон, — сказал Джайлз. — Это недалеко отсюда. Местные жители ездят в Вудли-Кэмп на пикники. Это заросшие вереском холмы милях в тридцати отсюда. Мы напишем доктору Кеннеди и спросим его, можем ли мы нанести ему визит. А может, пригласить его к нам?
Вскоре пришло письмо, в котором доктор Кеннеди сообщал, что будет ждать их в следующую среду. И вот в среду утром Джайлз и Гвенда пустились в путь.
Деревня Вудли-Болтон была разбросана по склону холма. Дом Голлз-Хилл стоял на самой его вершине, и его окна выходили на Вудли-Кэмп и на заросли вереска до самого моря.
— Какое унылое место, — вздрогнула Гвенда.
Дом тоже оказался унылым. Им открыла дверь неприветливая женщина. Она провела их через пустой холл до кабинета, длинной комнаты с тянувшимися вдоль стен книжными полками.
Увидев их, доктор Кеннеди встал. Это был пожилой седой мужчина с густыми бровями, скрывавшими глаза. Он пристально посмотрел на Джайлза и Гвенду.
— Мистер и миссис Рид? Садитесь сюда, миссис Рид, это кресло самое удобное. Так что вы можете рассказать мне о моей сестре Хелен?
Джайлз рассказал заранее придуманную им историю.
Они недавно поженились в Новой Зеландии и только что приехали в Англию, где его жена, будучи ребенком, прожила какое-то время. Жена решила разыскать своих родственников и старых друзей семьи.
Доктор Кеннеди держался по-прежнему строго и чопорно. Он был вежлив, но типично «колониальная» настойчивость, с которой молодые люди желали возобновить старые семейные связи, явно раздражала его.
— Значит, вы думаете, что моя сестра, вернее, сводная сестра, ваша родственница?
В его любезном тоне звучала едва уловимая враждебность.
— Она была моей мачехой, — объяснила Гвенда, — второй женой моего отца. Я, разумеется, очень плохо помню ее, я ведь тогда была совсем маленькой. Моя девичья фамилия Халлидей.
Он удивленно взглянул на нее, и вдруг его лицо осветилось улыбкой. Его равнодушие сразу же исчезло.
— Боже правый! — воскликнул он. — Уж не хотите ли вы сказать, что вы Гвенни?
Она кивнула. Давно позабытое уменьшительное имя, которым ее называли в детстве, прозвучало для нее знакомо и ободряюще.
— Да, — подтвердила она. — Я Гвенни.
— Господи помилуй, уже взрослая, уже замужем! Как быстро летит время! С тех пор прошло, наверное, лет пятнадцать… нет, намного больше. Вы, я полагаю, не помните меня?
Гвенда покачала головой:
— Я даже своего отца не помню. Мои воспоминания об этом времени очень расплывчаты.
— Конечно же, первая жена Халлидея была уроженкой Новой Зеландии, он говорил мне об этом. По его словам, это очень красивая страна.
— Это самая прекрасная страна в мире. Но Англия мне тоже нравится.
— Вы приехали сюда на время или собираетесь обосноваться на постоянное жительство? — Он позвонил в колокольчик. — Сейчас мы выпьем чаю.
На пороге кабинета появилась уже знакомая им высокая женщина.
— Чаю, пожалуйста, — сказал доктор. — С поджаренным хлебом с маслом, или кексом, или еще с чем-нибудь…
Экономка бросила на гостей недовольный взгляд и, ответив: «Слушаюсь, сэр», — вышла.
— Обычно я чай не пью, — сообщил доктор Кеннеди, — но такое событие нельзя не отметить.
— Вы очень любезны, — отозвалась Гвенда. — Мы не просто приехали посмотреть Англию. Мы купили здесь дом. — Она сделала паузу и добавила:
— Хиллсайд.
— Да, в Диллмуте, — рассеянно ответил доктор Кеннеди. — Вы ведь мне написали оттуда.
— Вы знаете, это совершенно поразительное совпадение, — сказала Гвенда. — Не правда ли, Джайлз?
— Совершенно верно. Невероятное.
— Видите ли, этот дом продавался, — продолжала Гвенда и, заметив, что доктор Кеннеди не понимает ее, добавила:
— Речь идет о том самом доме, в котором я жила в детстве.
Кеннеди нахмурил брови:
— Хиллсайд? Впрочем, да… я слышал, что виллу переименовали. Раньше она называлась Сент… не помню точно… если мы, конечно, говорим об одном и том же доме. Это тот, что стоит на Лихэмптонской дороге справа, немного не доезжая до города?