Спящий в песках

завтра ночью.
К следующему дню Тии готовилась с величайшим умением и старанием. Она долго плескалась в ванне, а потом приказала натереть ее тело маслами и благовониями. Пока служанки умащивали ее плоть, Тии не переставала удивляться тому, как странно истончились ее руки и ноги, но в конце концов сумела выбросить из головы все невеселые мысли.
Удовлетворившись наконец тем, как ухожено ее тело, Тии приказала подать наилучший наряд и самые драгоценные украшения, а потом велела любимой служанке уложить волосы. Девушка принялась за дело, в то время как Тии, глядясь в ручное зеркальце, придирчиво рассматривала свое лицо. Увы, увиденное ее не порадовало: лицо сильно исхудало и высокие скулы стали особенно заметными. «Совсем как у статуэток Исиды», – подумала царица, и эта мысль заставила ее содрогнуться. Но она тут же принялась внушать себе, что ничего подобного просто не может быть. Однако статуэтки продолжали маячить перед ее мысленным взором.
Услышав за спиной изумленное восклицание, Тии обернулась и увидела на лице причесывавшей ее служанки плохо скрываемые ужас и отвращение.
– В чем дело? – спросила царица.
Служанка побледнела.
– Не бойся. Говори.
– О моя госпожа, – с дрожью в голосе прошептала девушка, – я прошу прощения, я умоляю…
– Не надо извиняться и не надо меня умолять. Просто скажи, что тебя испугало?
– Госпожа, твоя голова… Твоя голова…
Тии подняла зеркальце, склонила голову вперед и… Зеркальце, выскользнув из ее рук, упало на пол и разбилось. В тот же миг царица вскочила на ноги и, призвав носильщиков, приказала отнести ее в храм Амона.
По прибытии туда она увидела, что наружные ворота закрыты, однако ее приказа оказалось достаточно для того, чтобы их отворили. Получив доступ в храм, она устремилась вперед, проходя одни двери за другими, пока не оказалась перед последней, металлической, возле которой не было привратников. Тии попыталась открыть ее сама, но успеха не добилась.
В гневе и нетерпении царица принялась молотить кулаками по металлическим створкам, громогласно призывая Инена. Наконец дверь отворилась и жрец Амона предстал перед своей сестрой.
– Посмотри! – вскричала она, сорвав с головы парик. – Видишь, как раздулась моя голова? Объясни, что происходит? И не вздумай лукавить или отмалчиваться – я уже видела образы богов Изначальных Времен!
Некоторое время Инен стоял неподвижно, а потом неожиданно расцеловал сестру в обе щеки.
– Ты права, – прошептал он. – Действительно, пора тебе узнать…
Он повернулся и ступил в проем между раздвинутыми металлическими створками.
Последовав за ним, Тии оказалась в длинном узком и темном помещении, наполненном клубящимся дымом. Вдоль одной стены тянулся желоб водовода – такой же, как тот, что в ее покоях вел в ванную. Присмотревшись, Тии сквозь дымку курящихся благовоний разглядела круглый, не заполненный водой бассейн, по другую сторону которого угадывались очертания человеческой фигуры и массивного алтаря. Что все это значит, ей оставалось только гадать.
– Подожди здесь, – велел ей Инен, когда они дошли до бассейна.
Тии остановилась, тогда как ее брат, обогнув углубление, подошел к стоявшему по ту сторону человеку и принялся шептать ему что-то на ухо, время от времени оборачиваясь и указывая рукой в сторону царицы.
Сквозь курящийся фимиам Тии с трудом разглядела собеседника Инена – мужчину с наголо выбритым черепом, одетого так же, как и ее брат. Конечно же, это мог быть только верховный жрец Амона Присматриваясь к нему, Тии поняла, почему ее муж так боялся этого служителя божества. В облике верховного жреца присутствовало нечто нечеловеческое – некая холодная, хищная злоба, заставлявшая вспомнить о смертельно опасных кобрах, которых порой обнаруживали в темных уголках дворцового комплекса. Подумав о змеях, Тии тут же отметила и еще одну черту, роднившую с ними жреца: так же как и они, он был напрочь лишен внешних признаков возраста. Он не сутулился, не выглядел чрезмерно высохшим или изможденным, а на гладком лице не было ни единой морщинки. Его, пожалуй, можно было бы принять за ровесника Инена, хотя царица не сомневалась, что этот человек неимоверно стар.
Когда он в обход бассейна направился к ней, Тии невольно содрогнулась, и жрец, заметив это, оскалил зубы в улыбке, показавшейся ей насмешливой и жестокой. Впрочем, приблизившись к царице, он коснулся ее руки успокаивающим жестом.
– Вижу, ты боишься, – негромко промолвил верховный жрец. – Что ж, в этом нет ничего удивительного. Никто не может без трепета убедиться в своем божественном происхождении и осознать его значение.
– О чем ты?
Верховный