Спящий в песках

твое имя стерто отовсюду, где его смогли найти. Пройдет совсем немного времени – и никто даже не вспомнит, что когда-то существовали ты, твой город, твой бог и твои сыновья.
– Мои сыновья… – Эхнатон выдохнул эти слова хрипло, таким ледяным тоном, что торжество Инена вновь уступило место страху. – Мои сыновья… – Эхнатон прищурился. – Верно ли сказал мне Эйэ, что они умерли от лихорадки?
– Так было объявлено.
– И ни у того, ни у другого не обнаружили никаких признаков присутствия в их жилах проклятой крови?
– Так было объявлено.
– Но правда ли это? Я должен знать. Скажи мне, так ли это на самом деле?
Инен сглотнул и, сам того не желая, встретился с Эхнатоном взглядом. Сияющие глаза пронзили его насквозь, и он, застонав от страха и удивления, забормотал:
– Правда… Да, это правда… – Он отчаянно пытался освободиться от власти этих глаз, но уже понимал, что оказался в ловушке и его вот-вот захлестнут волны чудовищного страха.
– Правда… – лепетал он. – Все правда…
Хотел бы я тебе верить.
– А почему ты должен сомневаться в моих словах? – выкрикнул, собрав остатки мужества, Инен. – Неужели, если бы в жилах хоть одного из них текла священная кровь, я захотел бы увидеть его погребенным, прежде чем он оставит потомство и тем самым продлит божественный род? Посуди сам, какую ценность могла иметь для меня плоть двоих людей в сравнении с необходимостью сохранить непрерывную преемственность поколений? В песках, в тайном храме, хранятся огромные запасы магической плоти, ряды и ряды обернутых саванами тел, а вот на троне Египта уже не будут восседать потомки Осириса.
Жрец снова сглотнул, ибо горящие глаза племянника прожигали его, высвечивая каждую мысль.
– Не будут, – повторил он. – Если только Тии не родит сына и не продолжит род.
– Да, – пробормотал Эхнатон, прикрыв наконец глаза. – Я и забыл. Осталась только она одна.
– Ну и что? – Инен попытался скрыть нотку тревоги, но голос опять выдал его. – Как ты собираешься с ней поступить?
– А тебе-то какое дело?
– Она моя сестра.
Эхнатон презрительно рассмеялся.
– Ты хочешь сказать, она твой последний, единственный шанс на продление линии носителей проклятой крови. Иначе она бы тебя не интересовала.
– Она… она… – Инен сглотнул и снова невольно позволил племяннику поймать и удержать его взгляд. – Я никогда не любил никого, кроме нее.
И снова Эхнатон с горечью рассмеялся.
– И ты доказал свою любовь тем, что прокрался в Фивы и наверняка попытался уговорить ее разделить с тобой ужас вечности. Научить ее питаться плотью родичей, то есть превратиться в такого же людоеда, каким стал ты.
Инен уставился на него в недоумении, потом едва заметно улыбнулся.
– Я не принес сюда магическую плоть, – возразил он.
– Зачем же ты в таком случае вернулся?
– Проверить, не является ли Тутанхамон истинным наследником твоей крови. Увы, мои надежды были напрасны. – Улыбка Инена стала шире. – Я застал его уже в усыпальнице.
Эхнатон воззрился на него с плохо скрытым недоумением.
– Но мне говорили, что он погребен всего семьдесят дней назад.
– Верно.
– А до того ты не возвращался?
– Нет.
– Но тогда… – Эхнатон нахмурился, и огонь в его глазах неожиданно уступил место мрачной, смертельной пустоте. – Тогда…. Кто мог повелеть восстановить это… – Он обвел рукой тьму вокруг себя. – Это прибежище скверны?
– Ты не знал?
– Кто? – Лицо Эхнатона исказилось от жгучей боли. – Отвечай!
– Твоя мать, – злорадно произнес Инен. – Твоя мать и моя сестра, о фараон, царица Тии! Все было сделано ею!
– Я тебе не верю.
– Дело твое, но это правда.
– Не может быть!
– Загляни мне в душу, – предложил Инен. – Ты ведь сам знаешь, что я не в состоянии тебя обмануть.
Несколько мгновений Эхнатон молча буравил жреца пронизывающим взглядом, а потом промолвил:
– Если так, то решено. – Лицо его оледенело. – Решено. Это должно быть сделано сразу.
Эхнатон повернулся и зашагал прочь.
– Постой!
Ответа не было.
Инен устремился вдогонку и попытался ухватить племянника за край одежды, но тот обернулся и… Жрец буквально остолбенел, увидев, сколь страшно преобразился его племянник. Глаза его пылали, ввалившиеся щеки дрожали, рот злобно оскалился.
– Убирайся прочь! – прорычал он. – Прочь! Руки его при этом уже тянулись к горлу жреца, однако Инен успел отпрянуть.
– Что с тобой случилось? – воскликнул он, с трудом веря своим глазам. – В кого ты превратился?
Набрав воздуху, медленно и осторожно, словно слишком поспешный вздох мог