Спящий в песках

в убеждении, что главной в моей профессии добродетелью всегда было, есть и будет терпение, терпение и еще раз терпение. Разумеется, мне хотелось как можно скорее заняться раскопками и совершить великие открытия, однако я сознавал, что прежде всего надлежит по-настоящему изучить и тщательнейшим образом описать уже найденные гробницы. Итак, уподобившись любимому моему персонажу – детективу, расследующему запутанное преступление, я начал со скрупулезного сбора свидетельств и улик.
И почти сразу удалось обнаружить нечто поразительное. Оказалось, что кто-то меня опередил: во всех недавно раскрытых гробницах обнаружились крохотные амулеты. Их оставили либо на груди лежащих в саркофагах мумий, либо возле изображений Осириса – у его ног. Сами амулеты были изготовлены недавно, но зато запечатленный на каждом из них образ заставил мое сердце забиться так сильно, что, казалось, оно готово вот-вот выскочить из груди. То были грубовато выполненные копии так хорошо запомнившегося мне сюжета: солнечный диск и две человеческие фигуры.
Вот уж загадка, так загадка! Считалось, что символу Атона не могло быть места в Фивах, в сотнях миль от Эль-Амарны. Но еще более непостижимым казалось современное происхождение амулетов. Как объяснить их появление? Зачем местным жителям, правоверным мусульманам, изготавливать и подбрасывать в могилы языческих царей языческие же символы? Однако стоило вспомнить, что граффити из Эль-Амарны, судя по арабской надписи, тоже выполнили приверженцы Мохаммеда. Параллели – и весьма определенные, – несомненно, существовали, и все же подобное совпадение не могло не удивлять.
Правда, разговор с моим десятником, Ахмедом Гиригаром, помог пролить некоторый свет на удивительную загадку.
К Ахмеду я испытывал полное доверие, ибо он давно руководил землекопами, отличался порядочностью и основательностью и лучше кого бы то ни было знал Долину царей.
И вот однажды, обнаружив на груди мумии очередной амулет, я вручил находку Гиригару.
Десятник скривился.
– Ты знаешь, что это? – спросил я.
– Знаю. – Он презрительно передернул плечами. – Это доказательство того, что глупость по-прежнему живет и процветает.
Заинтригованный, я попросил объяснений.
Десятник вновь повторил пренебрежительный жест.
– Невежественные люди верят, что в каждой найденной и вскрытой гробнице нужно оставить такой амулет, чтобы усопший царь не пробудился.
– А с чего ему пробуждаться? – не понял я.
– Это все чепуха, господин, полнейшая чепуха.
– Естественно, – не отставал я. – Но что говорят люди?
– Есть старая история. – Ахмед посмотрел вниз, на мумию. – Очень старая… Будто бы когда-то, давным-давно, нашли гробницу. Богатую, полную золота и других несметных сокровищ, но и заключавшую в себе ужасную тайну.
Гиригар сглотнул и умолк – видимо, ему стало не по себе. Но я уже не мог оставить его в покое.
– Что еще за тайна? Какая тайна?
Ахмед посмотрел на меня исподлобья и неожиданно рассмеялся.
– А вы как думаете, господин? В наших дурацких историях, едва только речь заходит о сокровищах, непременно появляется какой-нибудь демон. Тот, с которым связывают этот амулет, был когда-то фараоном. Его захоронили в гробнице. А когда усыпальницу вскрыли, он жестоко наказал тех, кто осмелился на столь дерзновенный поступок, ибо обладал властью над духами мертвых.
Десятник умолк, склонился еще ниже над мумией и продолжил:
– В конце концов милостью Аллаха тот демон был уничтожен. Гробницу, как вы понимаете, господин, снова запечатали и на долгие годы Долину оставили в покое: люди боялись, что там, где найдутся сокровища, им наверняка встретятся и демоны.
– А как же теперь?..
Ахмед взглянул на меня вопросительно.
– Выходит, теперь люди перестали бояться демонов?
– Вовсе нет, господин, – прошептал Ахмед, неожиданно сделавшись серьезным. – Демонов они боятся ничуть не меньше, чем прежде. Но… – Он поднял свечу, чтобы получше рассмотреть амулет, и слегка улыбнулся. – Разве так было не всегда? Разве во все времена страх не отступал перед жаждой наживы?
Поразмыслив над услышанным впоследствии, я помимо всего прочего счел высказывание десятника разумным предупреждением, адресованным, собственно, даже не лично мне, а любому вознамерившемуся здесь работать инспектору. Естественно, игнорировать такое предупреждение было бы неразумно. Во избежание варварских грабежей я поспешил распорядиться об установке на входах во все гробницы прочных дверей с надежными запорами. Увы, мне еще не раз пришлось вспомнить слова Ахмеда насчет подавляющей страх алчности, ибо они