Среди роз

не потому, что Генрих приказал тебе жениться, а по своей воле. Ты уже все решил — зная, что она по-прежнему строит козни, что ей не терпится поплясать на твоих костях. Женевьева встречалась с сэром Гаем в часовне, а этому человеку нельзя доверять. Только идиот мог полюбить ее…»
Он взял со стола полную кружку и осушил ее залпом, а затем усмехнулся Джону, радуясь теплу и легкому головокружению. Тристан никогда не злоупотреблял вином, но сегодня решил напиться. Джон подошел поближе к другу.
— А если она раскроет твои замыслы?
Тристан расхохотался.
— Ни в коем случае! — Он припомнил тот день, когда Женевьева чуть не улизнула в монастырь. — Такой возможности я ей не дам!
Из-за двери вдруг донесся взрыв грубого хохота. Джон встал и с любопытством выглянул в общий зал. Там собрались ремесленники одной из городских гильдий, они ели, пили и смеялись шуткам молодого музыканта, юноши лет двадцати.
Джон вышел туда и обратился к дюжему горожанину:
— Что происходит?
Увидев изысканную одежду Джона и герб на пряжке, удерживающей плащ на плече, горожанин поспешно поднялся:
— Милорд, вон тот паренек поет непристойные песенки про женщин.
Джон, уже захмелевший, направился к юноше, с усмешкой взял его за плечо и велел следовать за собой. Тристан удивленно поглядел на вернувшегося друга и зардевшегося музыканта, который робко проговорил:
— Ваша светлость, я не знаю, зачем меня позвали сюда.
— Дружище, нам нужен твой совет, — сказал Джон.
— Вот как? — Тристан улыбнулся, вытянул ноги и сделал глоток из кружки. — Пожалуй, да. Итак, Джон, действуй!
Посмотрим, что скажет нам менестрель.
— Его светлость — влиятельный человек, — объяснил Джон юноше. — Герцог Иденби, эрл Бедфорд-Хита. И это не просто титулы — его земли простираются, насколько хватает взгляда; он любимец его величества Генриха Седьмого. Но у него возникло… затруднение. — Джон налил смущенному юноше эля и велел выпить.
— Женщина? — спросил юноша. Джон кивнул. — Красивая?
— Как ни одна другая.
— Молодая?
— Почти дитя.
— Нежная и ласковая?
— Неприступная, как роза с острыми шипами! — Тристан засмеялся и подлил себе эля. Позабыв о разнице в положении, юноша сел рядом.
— Роза среди шипов… — задумчиво повторил он.
— Белая роза — единственная среди алых, — уточнил Джон. Менестрель понимающе кивнул. — Но это еще не все. Он должен покорить ее. Заставить выйти за него замуж.
— Она откажется, — заявил Тристан.
Юноша в раздумье склонил голову и вдруг просиял.
— Украдите ее, милорд! Посадите в седло, умчитесь в темноту и сделайте вашей женой! Тогда она наверняка согласится.
— Это он уже сделал, — мрачно сообщил Джон. — Он собирается заманить ее в ловушку, подвести к ней вплотную, а когда она откажется, будет уже поздно.
— А если она никуда не пойдет?
— Тогда он понесет ее.
— По-моему, милорд, план более чем рискованный! Но я всего лишь бедный музыкант — где уж мне читать мысли этой леди…
— Мы тоже ее не понимаем, — усмехнулся Тристан.
— Значит, роза с шипами? Леди, уже знакомая с рыцарским мечом, однако предпочитающая поступать так, как ей заблагорассудится? Но тот, кто хочет сорвать розу, должен знать, что она всегда с шипами. Я бы попытался убедить ее, а если не получится — применил бы силу! Это надежный способ, милорд. Силе покоряются даже самые упрямые.
— Знакома с рыцарским мечом! — Джон расхохотался. — Более того — она ждет от него ребенка!
— И все же отказывается? — изумился менестрель. Тристан и Джон кивнули. — Ваша светлость, в таком случае я отшлепал бы ее и силой приволок к алтарю!
Джон рассмеялся и поднял кружку.
— За Женевьеву! Так или иначе, ей придется смириться!
Тристан и музыкант тоже подняли кружки. Как только менестрель запел, все забыли о времени. Втроем они съели две бараньи ноги, выпили целое море эля, полюбовались плутовкой-служанкой, уютно устроившейся на коленях менестреля, и наконец Тристан с Джоном под руку вышли на улицу, продолжая распевать.
Тристан решил поговорить с Женевьевой, а если разговор не состоится, убедить Эдвину помочь ему. Эдвина согласится, она желает Женевьеве только добра и способна вразумить ее.
— Без Эдвины в этом деле нам не обойтись… — начал Джон и осекся, борясь с опьянением. Тристан вгляделся в темноту. Где-то мяукнул кот, послышался шорох. Крысы? Здесь, неподалеку от пристани, их множество.
Мгновенно протрезвев, Тристан поманил Джона за собой. До дворцовых ворот было еще далеко, идти предстояло по темным и извилистым улочкам. Внезапно Джон услышал за спиной крадущиеся шаги. Тристан