Среди роз

им обоим…
— Так и быть. — Томас развел руками.
— Томас, вы согласны? — Женевьева бросилась к нему, крепко обняла и поцеловала в щеку. Томас улыбнулся. Если когда-нибудь она смотрела и на Тристана таким взглядом, то он наверняка влюблен.
— Мы выезжаем на рассвете. Вы поедете в экипаже.
— Спасибо, Томас!
В конце концов Джон и Эдвина решили сопровождать их. Джон считал, что эта затея безнадежно глупа, но не решился отпустить Женевьеву одну, и она взяла с собой Мэри и Кэтрин. Все они разместились в экипаже, а мужчины поехали верхом. На дверце экипажа красовался герб эрла Бедфорд-Хита.
Карета оказалась не только красивой, но и удобной; в ней с избытком хватило места Женевьеве, Эдвине, Мэри и малышке. Стояла весна, все вокруг цвело. Выехав за пределы Лондона, путники увидели в полях крестьян, занятых севом. Дикие цветы пестрели на лугах, слышалось гудение пчел.
Время от времени Джон садился в карету, иногда его сменял Томас. Путешественники перекусили на постоялом дворе, где им подали сметану, хлеб и форель, только что выловленную в ближайшем ручье. Снова сев в экипаж рядом с Женевьевой, Томас пояснил:
— Отсюда начинаются владения эрла Бедфорд-Хита, миледи.
Близилась ночь, и праздничное настроение вдруг покинуло Женевьеву. Она нервно прижала Кэтрин к груди, убаюкивая ее. Темнота наступила неожиданно. Молодая женщина видела только, что земли, по которым они проезжали, на редкость обширны. Им все чаще попадались строения — большей частью крестьянские дома с освещенными окнами, кузницы и мастерские. Вдалеке показалось несколько величественных кирпичных особняков.
Томас указал на широкую подъездную аллею и двор.
— Это дом Тристана. Унаследовать его должен был старший брат Тристана. Это поместье было построено через пять лет после битвы при Тьюксберри.
Экипаж остановился перед входом. Томас вышел первым, опустил подножку и помог спуститься Женевьеве. Пока остальные высаживались, Женевьева с любопытством разглядывала огромный особняк — не дом, не замок, а нечто среднее между ними.
Внезапно, увидев, что в окне второго этажа мелькнула тень, она вдруг почувствовала тревогу. Но почему? В доме наверняка полным-полно слуг. И Тристан, должно быть, здесь. Но вдруг Женевьева поняла, в чем дело: тень двигалась крадучись.
— Женевьева! — окликнула ее Эдвина. Двери распахнулись, из дома выбежали слуги. Томас заговорил с коренастым мужчиной в ливрее, молодые парни начали вносить в дом сундуки. Поднимаясь по ступеням, молодая женщина нервничала все сильнее. Муж так и не вышел встретить ее.
Между тем Джон радостно обнял коренастого мужчину, а Томас рассмеялся и представил его Женевьеве и Эдвине, назвав Гейлордом. Джон заверил дам, что Гейлорд исполнит любое их желание. Женевьева улыбнулась, увидев, что Гейлорд пристально разглядывает ее. Он спросил о ребенке. Этот вопрос удивил ее, но Джон объяснил, что Гейлорд помнит детьми и его самого, и Тристана. К радости Женевьевы, ее дочь ничуть не испугалась, когда Гейлорд взял ее на руки и понес в дом.
Последовав за ним, Женевьева зацепилась за дверной косяк. Томас быстро пришел ей на помощь. Она взглянула поверх его головы в темноту и вновь ощутила страх. За поместьем, прямо за строениями, начинался лес. Там, среди вековых дубов, Женевьева снова заметила тень — она медленно удалялась, унося крохотный огонек.
— Томас!
— В чем дело?
Но огонек уже исчез за деревьями.
— Кажется, я видела… впрочем, не важно. — Женевьева решила промолчать. Если в округе и вправду считают, что в доме есть привидения, не стоит говорить о тени никому, кроме Тристана. — Томас, а где же Тристан?
— Улаживает земельные тяжбы.
— Сегодня он вернется?
— Да, поздно ночью, как сказал Гейлорд. И это к лучшему. Иначе он спустил бы с меня шкуру, застав вас здесь. Пойдемте, я покажу вам дом. — Томас взял ее за руку и ввел в великолепный холл. Слева размещались столовая и галерея, справа — кабинеты и кухня. Войдя в большой зал, Женевьева ахнула от восторга. На широких подоконниках лежали бархатные подушки, на полах — экзотические ковры. На стенах висели изысканные гобелены, мягкие кресла стояли у камина.
— Как он может ненавидеть этот дом? — удивилась Женевьева.
Гейлорд, державший на руках Кэтрин, нахмурился. Малышка расплакалась, напомнив Женевьеве о том, что она голодна и измучена — в экипаже девочке не спалось. Улыбнувшись, Женевьева взяла дочь. — Будьте любезны, покажите, где мне уложить ребенка.
— Миледи, — почтительно отозвался Гейлорд, переглянувшись с Томасом, и Женевьева поняла: старый слуга считает что Тристан не захочет видеть ее здесь.
— Гейлорд,