Среди роз

лицо.
— Женевьева, отойдите. — Он указал на пол. Отступив, Женевьева увидела большое темное пятно прямо под колыбелью. — Она умерла здесь, — мрачно сообщил Томас. — Здесь Тристан и нашел ее. Должно быть, кто-то и вправду приготовил комнату для Кэтрин, но по-моему, вам не следует…
Женевьева упала на колени и прикоснулась к пятну, думая о женщине, которая когда-то жила здесь и умерла над колыбелью для первенца.
— Женевьева, не знаю, что и сказать…
— Так придумай что-нибудь, Томас, и побыстрее! — донесся от двери хриплый и зловещий голос. Женевьева обернулась и вскрикнула, увидев Тристана.
На нем были кожаные штаны, сапоги до колен, свободная белая рубашка и куртка из грубой кожи. Он небрежно прислонился к дверному косяку, а глаза его сверкали от ярости. Тристан подошел поближе, не сводя глаз с Томаса и держа ладонь на рукояти меча. Томас поднялся.
— Так обнажите меч, милорд! Я служил вам долгие годы, а вы сомневаетесь во мне. Вам прекрасно известно, что я не замышлял ничего дурного.
Бросив взгляд на Женевьеву, Тристан опустился в мягкое кресло и указал на ночную сорочку жены.
— Ты привык навещать мою жену в такой час?
— Вовсе нет! — с жаром возразил Томас. — Я пришел объяснить…
— Тебе незачем объясняться с ней! — рявкнул Тристан. Женевьеве хотелось плакать, она предчувствовала схватку, но не могла поверить, что муж ополчился против Томаса.
— Милорд, — холодно ответил Томас, — если вы считаете…
— Прекратите, Томас! — воскликнула Женевьева. Ее сердце ушло в пятки, но она была готова навлечь на себя гнев Тристана. — Разве вы не видите? Он злится не на вас. Он просто не может простить мне то, что я не Лизетта!
— Женевьева! — Тристан зловеще прищурился.
— Прошу простить меня, Тристан. Бог свидетель, я…
Он вдруг вскочил, и Женевьева невольно попятилась. Теперь его гнев обратился на нее. Обернувшись к другу, Тристан осведомился:
— Что она здесь делает?
— Женевьева ваша жена. Она потребовала, чтобы ее доставили сюда. Что я мог возразить?
Тристан вперил взгляд в Женевьеву.
— Вы потеряли ребенка, — наконец сказала она. — Но у вас появился другой. И если это произошло вопреки вашему желанию, то в этом виноваты вы сами.
Только теперь Тристан увидел Кэтрин. Его губы побелели. Он выхватил девочку из колыбели и бросился прочь, не взглянув на Женевьеву и Томаса.
— Тристан, малышка устала, она только что заснула! — Женевьева кинулась за мужем, но остановилась, увидев, что он нежно прижимает спящую малышку к плечу. Не оглядываясь, Тристан проговорил:
— Томас, ты не мог бы оставить нас?
Тот смущенно посмотрел на Женевьеву, понимая, что не вправе задерживаться и вмешиваться в супружескую ссору, и вышел.
— Что здесь происходит, черт возьми? — закричал Тристан, как только дверь закрылась.
— Не знаю, — с горечью ответила Женевьева и, вспомнив про принесенное Томасом вино, отпила глоток. — Ради Бога, Тристан, сжальтесь над своей дочерью! В колыбели ей будет удобнее! Прошу вас…
Помедлив, он направился к двери детской. Дрожащая Женевьева подошла к камину, потерла руки и вскрикнула — Тристан вернулся и смотрел на нее так мрачно, что ей захотелось убежать. Не сводя с нее глаз, он подошел к столу, налил себе вина и выпил его залпом, как эль.
— Что вы здесь делаете? — спросил он. Она не ответила. Тристан видел, как на ее шее судорожно бьется жилка. Но вместе с тем он заметил, что грудь жены высоко вздымается под полупрозрачным лифом. Под сорочкой вырисовывались изгиб бедер и изящные округлости — молодое прекрасное тело, которого он так давно жаждал.
Ей не следовало приезжать сюда. Тристан никак не мог подавить досаду, он еще не освободился от груза прошлого. Тристан понимал, что Лизетту ему не вернуть, — иначе спустился бы за ней в преисподнюю. Не верил он и в привидения в Бедфорд-Хите, но все же держался настороже и не желал, чтобы Женевьева оставалась здесь, ибо боялся за нее.
Тристан поклялся Богу, что больше никогда и ни к чему не станет принуждать ее. Но устоять не мог: волнение охватило его, едва он увидел Женевьеву в своей спальне. Желание сжигало его. С горькой улыбкой Тристан поставил бокал и снова обратился к жене:
— Спрашиваю еще раз, миледи: что вы здесь делаете? — И он шагнул к ней, увидев блеск в ее глазах. Она молчала, от нее исходил легкий аромат роз. Внезапно Тристан схватил ее в объятия и, с силой впившись в ее губы, властно раздвинул их. Когда же Женевьева уперлась ладонями в его грудь, он невесело рассмеялся и прижал ее к себе еще крепче, давая волю страсти.
— Похоже, миледи, вы явились сюда с одной-единственной целью, и я не могу отказать вам в этом удовольствии!