Среди роз

какое и подобало иметь воинам, чтобы выжить.
А на плечи самого Тристана, второго сына могущественного эрла Эсташа Бедфорд-Хита, легла ответственность за их судьбу. Сейчас они скакали по землям Эсташа, располагавшего возможностью в любое время призвать под свои знамена тысячу вассалов! Его владения простирались во все стороны, насколько хватало взгляда, шерсть его овец славилась по обе стороны Ла-Манша. Старшему брату Тристана предстояло унаследовать отцовское состояние и титул. Самого Тристана вопреки распространенному обычаю не отправили в монастырь, и ему даже перепала часть фамильных земель. Эсташ дал вольную всем своим крепостным, но Тристану по-прежнему сохраняли верность сотни арендаторов, йоменов и благородных рыцарей — таких, как Томас и Джон. Еще в ранней юности Тристан осознал, что наделен не только привилегиями, но и ответственностью. Он не отказывался выпить с друзьями, однако никогда не позволял себе утратить бдительность. О политике Тристан не забывал ни на минуту. Он знал, что преданности можно добиться и силой, и хитростью, но в любом случае за нее приходится платить высокую цену.
В этот осенний день, когда трое молодых мужчин возвращались домой, постороннему наблюдателю могло показаться, что в стране царит мир и спокойствие. Но Тристан подозревал, что вскоре его соотечественники вновь возьмутся за оружие. Ричард отнял власть и корону у своего племянника, и в Лондоне к этому отнеслись с одобрением: страна нуждалась в решительном правителе. Тристан не высказывал своего мнения. Поразмыслив, он решил, что будет лучше, если бразды правления окажутся в руках зрелого, опытного Ричарда — по крайней мере до тех пор, пока не подрастет наследник Эдуарда, капризный мальчишка, явно не от мира сего.
Но потом выяснилось, что наследник и его младший брат исчезли из лондонского Тауэра. Поговаривали, будто Ричард приказал умертвить племянников.
Будучи сыном благородного пэра Англии, Тристан пожелал, своими глазами, убедиться в том, что дети целы и невредимы. Ричард долго отклонял его просьбу, но Тристан не отступал. А потом Букингем, верный сторонник Ричарда в борьбе за престол, изменил ему и поднял восстание на юге. Тристан наотрез отказался взять в руки оружие, пока король не предъявит доказательств того, что не причастен к гибели детей.
Так обстояли дела, когда все трое возвращались из Лондона — Томас и Джон веселились, Тристан посмеивался над ними, но не мог избавиться от тревожных мыслей. Ему не терпелось, поскорее, добраться до величественного, недавно построенного дома, удобного для обитателей, но не годного для оборонительных целей. Тристан любил свой дом и считал его прекрасным еще и потому, что там ждала его жена Лизетта.
— Нет, ты только взгляни на него, Джон! — с отвращением воскликнул Томас. — Этот человек понятия не, имеет о том, что такое разврат! Он думает только о ней.
Джон засмеялся:
— Будь она моей женой, я поступал бы так же.
— Но она и так принадлежит ему, — возразил Томас. — О эти жены! Хрупкие, утонченные, благовоспитанные создания, за которыми дают солидное приданое! Тристан, дружище, дорогой милорд Тристан! Жены предназначены отнюдь не для наслаждений — для этого существуют блудницы из таверн!
Расхохотавшись, Тристан подъехал вплотную к Томасу, обнял его за плечи и укоризненно покачал головой:
— Ошибаешься. Ласки блудниц мы покупаем за деньги, они не идут ни в какое сравнение с блаженством взаимной любви. Вспомни свою песню, Томас! Моя жена любит меня, каждый раз она с нетерпением ждет, когда я вернусь в замок. Встречаясь с ней после разлуки, я убеждаюсь, что она стала еще прекраснее: ее лицо сияет, радостно блестят глаза… Подумай, разве я могу предпочесть Лизетте другую женщину? Она свежа и благоуханна, ее кожа напоминает чистый весенний воздух, а от твоих шлюх несет хлевом!
— Брак погубил его, — печально подытожил Томас.
Запрокинув голову, Тристан рассмеялся. Не сводя с него прищуренных глаз, черных, точно ночное небо, но на самом деле темно-синих, Джон усмехнулся. Тристан и Лизетта и вправду были счастливой парой. Их брак устроили родители, но все шесть месяцев супружеской жизни они провели в любви и согласии, с каждым днем все более убеждаясь в том, что им несказанно повезло. Тристан был высоким, как дуб, и сильным, словно чистокровный жеребец; красавица Лизетта, с пышными темными волосами и ангельским личиком, отличалась мягкими манерами и мелодичным голосом. Такие пары встречались крайне редко, их брак был явно заключен на небесах. В довершение ко всему Лизетта ждала ребенка, наследника Тристана.
— Боже мой, да он поэт! — Томас улыбнулся другу, которому присягнул на верность. — Да, она прекрасна,