Среди роз

из шатра, чтобы приветствовать гостей. Джон и Тибальд последовали за ним.
Воины Тристана столпились вокруг вновь прибывших, обмениваясь с ними шутками и радостными возгласами. Гости несли знамена цветов Ланкастеров, на их плащах выделялись алые розы. В такое время было опасно путешествовать по стране немногочисленными группами, но, видно сторонники Ланкастеров не принадлежали к робкому десятку. Тристан узнал среди них сэра Марка Тейлора — одного из ближайших советников Генри Тюдора. Марк протянул ему руку.
— Лорд Тристан! Мы прибыли по срочному делу.
Сэр Марк, смуглый, стройный, крепко сложенный и подтянутый мужчина, с ранней юности узнал вкус битвы. Он был старше Тристана на добрый десяток лет, но не имел ни владений, ни титула. Тристан знал: Марк примкнул к Ланкастерам для того, чтобы получить и то и другое, однако он не скрывал своих намерений — в отличие от многих гораздо менее откровенных сторонников будущего короля.
Тристан пригласил Марка в шатер. Рыцарь в массивных доспехах остановился над рисунком Тристана.
— Разве вы еще не взяли замок Иденби? — удивился Марк.
— На этот раз он будет моим, — твердо ответил Тристан. — В этом нет сомнений.
— С замком Иденби придется подождать.
— Это еще почему? — удивился Тристан. — Мне нужна всего одна ночь…
— Нам предстоит решающее сражение за корону. Ричард собрал войска, многократно превосходящие наши. Ты и твои люди поедут с нами. Таков приказ Генриха Тюдора. Ему понадобится каждый мужчина, способный носить оружие.
Тристан стиснул кулаки. Подойти вплотную к победе — только для того, чтобы отказаться от нее! Он чувствовал горечь неутоленной мести. Возможно, он погибнет в бою и никогда уже не вернется сюда.
Но наступал решительный момент: королю из рода Йорков предстояло встретиться с Ланкастером, претендентом на престол. У Тристана не было выбора.
— Я прикажу воинам собираться в путь. — Словно забыв про сэра Марка, он направился к порогу.
Отсюда открывался вид на поля, утесы и замок Иденби — неприступный, мрачный и манящий.
— Я вернусь, — мрачно бросил Тристан. — Леди, я еще вернусь.
Он уверенно направился к костру. Плащ развевался у него за спиной.
— Сворачивайте шатры! — громко приказал Тристан. — Мы идем на помощь дому Ланкастеров! Пора рассчитаться с самозванцем!
Женевьева поднялась на парапет над главными воротами замка, огляделась и удовлетворенно вздохнула. Ее подданные были умелыми строителями. На месте сожженных кузниц и мастерских уже росли новые строения, и хотя починка стен, поврежденных ядрами, могла затянуться на несколько месяцев, Иденби вновь стал неприступным. Появились еще одни железные ворота и новые бойницы в главной башне. Даже если врагу удастся выбить тяжелые деревянные ворота во внешней стене, он попадет в ловушку, а с башни на него выльют кипящее масло. Сэр Хамфри заверил Женевьеву, что теперь у защитников замка гораздо больше преимуществ.
Когда она взглянула в другую сторону, на юго-восток, то увидела мирный и безмятежный пейзаж. Приближалась осень, пора сбора урожая. Овцы уже начали обрастать густой зимней шерстью. Казалось, кругом царит спокойствие.
Услышав за спиной шаги, Женевьева вздрогнула, обернулась, но тут же с облегчением вздохнула. К ней приближался отец Томас. Она упрекнула себя за излишнюю пугливость. Чего бояться в собственном замке?
Ночных кошмаров. Каждую ночь они продолжали терзать ее. Женевьева думала, что ей будут сниться отец, Аксель, бедняга Майкл, но каждую ночь ее неизменно посещал Тристан де ла Тер.
Она пыталась с головой уйти в работу, руководила починкой стен, вместе с Темкином и Жилем осматривала запасы провизии. Вероятно, ночные кошмары объяснялись тем, что днем Женевьеве было некогда вспоминать о близких, а ночью ее измученный мозг рождал страшные образы.
Во сне она брела одна среди утесов, под низко нависшим грозовым небом. Не сумев отыскать дом, она бросалась бежать — и натыкалась на какое-то препятствие. Она поднимала голову и видела перед собой Тристана де ла Тера, такого же могучего и мрачного. Он усмехался, протягивал к ней руки, уверял, что она поплатится за все и умрет вслед за ним. Женевьева пыталась спастись бегством, но Тристан хватал ее за волосы, заставляя заглянуть в его глубокие темные глаза, которые завораживали и подавляли волю, лишали Женевьеву дара речи и желания бороться. Она чувствовала, как этот взгляд воспламеняет кровь, пробуждает пламя, угрожающее поглотить ее…
А потом Тристан крепко обнимал Женевьеву. Она ощущала силу его рук и трепетала от грубого, продолжительного и обжигающего поцелуя. Чувствуя эти прикосновения, она испытывала