Среди роз

стремление побеждать. Сражение должно было начаться на рассвете.
Двадцать первое августа, лето Господне тысяча четыреста восемьдесят пять…
День выдался ненастным и серым, с грозовыми тучами смешивались клубы порохового дыма, поднимающегося над землей. Распаленный битвой, Тристан снял шлем. Его лицо почернело от копоти.
Он уже давно отшвырнул мушкет, поняв, что в схватке это оружие бесполезно. С мечом в руках, верхом на коне, Тристан разил каждого, кто пытался убить его или выбить из седла.
Численный перевес приверженцев Йорков не поколебал решимости сторонников Ланкастеров. Они сражались свирепо и отчаянно, зная, что в случае поражения им нечего рассчитывать на милость победителей.
Тристан дрался бок о бок с Генрихом Тюдором и стражниками будущего короля. Генрих Тюдор, еще не достигший тридцатилетия, держался смело, ибо был готов воевать за вожделенную корону. Этот человек обладал проницательным умом и даром военного стратега. Среднего роста и сложения, решительный и умный, он, однако, не производил такого внушительного впечатления, как многие другие претенденты на престол.
Увидев, как дюжий йоркист прорвался сквозь строй защитников Генриха и потрясает пикой, Тристан пришпорил жеребца. Тот взвился на дыбы и ринулся вперед. Вскинув меч, Тристан с силой обрушил его на пику прежде, чем ее наконечник задел Генриха Тюдора. Противник взвыл от досады и бросился к Тристану, норовя выбить его из седла. Под вопли, грохот стрельбы топот и отдаленный гром пушек противники покатились по полю, влажному от крови убитых и раненых людей и лошадей.
Сторонник Йорков наседал на Тристана, молотя его кулаками. Тристан вывернулся, сбросил врага и мгновенно вскочил. Схватив наконечник сломанного копья, он метнул его в спину врага с такой силой, что наконечник вонзился в нее по самый обломок древка. Йоркист, взревев как раненый зверь, рухнул в грязь.
Тристан поспешил на поиски коня и меча, чтобы его не застали безоружным. Коня привел ему сам Генрих.
— Ты спас мне жизнь, — сказал Тюдор. Тристан взял поводья.
— Осталось только выиграть битву, — промолвил он.
Сколько еще продлится сражение? Тристан видел, что небо быстро темнеет. Повсюду лежали трупы. Алые и белые розы были втоптаны в грязь.
Исход битвы решили лорд Стенли, его сын и три тысячи их воинов. Лорд и его сын считались сторонниками Ричарда, но, когда Ричард на своем белом жеребце бросился навстречу Генриху, Стенли перешли на сторону Тюдора и напали на бывшего союзника.
Тристан знал, что Генрих тайно встречался с сэром Уильямом Стенли и выяснил, что получит поддержку только в том случае, если окажет достойное сопротивление Ричарду. Вплоть до переломного момента Стенли хранили верность Ричарду. Когда же стало ясно, что сражение затягивается, Стенли пришли на помощь Тюдору.
Ричард оказался в «клещах» — между отрядом Генриха и войском лорда Стенли, однако и не подумал сдаться.
Внезапно Тристан услышал ликующие крики:
— Он мертв! Король мертв! Ричард III убит — мы видели, как бывшие подданные обобрали труп и выставили его на потеху, перекинув через седло!
— Сторонники Йорков бегут в панике! Они отступают! Мы победили!
Тристан увидел, как отступают враги, а вдалеке мчится обезумевшая лошадь, через седло которой перекинут нагой труп.
Пеший воин подбежал к Генриху, держа в руках сверкающую золотую корону Ричарда, и протянул ее победителю. Тюдор расхохотался — громко и звучно.
— Друзья мои, мы и впрямь победили!
— Ваше величество! — почтительно произнес пехотинец. Лицо Генриха омрачилось.
— Я еще не король, меня никто не короновал. Но это вскоре произойдет, мои верноподданные! Благодарю вас всех. Обещанные награды достанутся вам, а еще я клянусь, что мы сделаем эту страну сказочно богатой! — Он повернулся в седле. — Сэр Марк, отправляйся за Элизабет Йорк и привези ее в Лондон.
— Вы женитесь на ней, сир, и титул окажется в надежных… — начал сэр Марк, но Тюдор прервал его:
— Я женюсь не ради титула! Да будет всем известно, что я просил руки Элизабет задолго до победы! Титул будет принадлежать мне одному. Она станет моей женой лишь после коронации. Я женюсь ради мира и спокойствия в стране. Дома Ланкастеров и Йорков должны соединиться.
Генри взглянул на Тристана:
— А о чем мечтаешь ты, лорд Тристан? Отправишься со мной в Лондон, чтобы смыть кровь с рук и отдохнуть в роскоши? Проси чего хочешь, дружище: я всегда плачу долги, а тебе я обязан жизнью!
Тристан улыбнулся и покачал головой:
— Я предпочел бы вернуться в Иденби и захватить замок, сэр. Мне надо кое с кем свести личные счеты. Если желаете наградить меня, отдайте